Чтение онлайн

Вынужденный известить о планах АБН головной офис ФБР в Вашингтоне, округ Колумбия, бостонский отдел 12 апреля 1984 года отправил в головной офис телекс на двух листах, объясняющий, что АБН нацелилось на Балджера и Флемми, «которым АБН приписывает контроль над группой, перевозящей и распространяющей наркотики». ФБР в Бостоне сохраняло спокойствие. Они заклеймили заявление АБН как «необоснованное, и АБН не предоставило никакой определенной информации об их участии». Балджер, заключалось в телексе, не должен быть «арестован на основании его прошлого, настоящего и будущего ценного содействия».

Позже в этом же году Ринг составил более подробную докладную записку, объясняя в ней позицию невмешательства бостонского отделения в операцию «Бобы», и опять бостонское ФБР продемонстрировало свою поддержку антинаркотической версии о Балджере. «Обоснование расследования АБН, – писал Ринг в октябре, – хотя, возможно, и безупречное, не согласуется с нашей информацией касательно деятельности этих личностей». Направляемое в основном Коннолли, но также и Рингом, фэбээровское начальство в Бостоне просто отказывалось прислушиваться к разговорам о наркотиках, ведущимся вокруг Балджера.

Но за спиной Ринга даже Коннолли шептался с другими фэбээровцами о Балджере и наркотиках. В начале апреля 1983 года на складе в Южном Бостоне, 342 Д-стрит, перехватили 15 тонн марихуаны. Марихуана принадлежала торговцу по имени Джо Мюррей, и после рейда Коннолли разговорился с агентом Родом Кеннеди. Позднее Кеннеди рассказывал, что Коннолли подробно описал своему коллеге, какую выгоду Балджер получает от бизнеса Мюррея.

«В основном разговор крутился вокруг того, что от Джо Мюррея потребовали платить ренту мистеру Балджеру и мистеру Флемми за использование Южного Бостона как места хранения наркотиков и их продажи», – вспоминал Кеннеди. «Коннолли рассказал, – говорил Кеннеди, – что за тот конкретный груз Мюррей заплатил Балджеру и Флемми что-то около 60 000 – 90 000 долларов». «Это была как бы арендная плата за использование, понимаете, за то, что он явился в Южный Бостон и использовал это место для незаконного наркобизнеса», – сказал Кеннеди, добавив, что эта сумма шла в довесок к регулярным платежам.

Но в отчете этого не было. В отчете, составленном после той облавы, Коннолли ни слова не написал о выплатах Мюрреем денег Балджеру и Флемми. Напротив, Коннолли утверждал, будто «команда Мюррея» беспокоилась, что Балджер «сердился на них из-за хранения травы в городе».

Кеннеди, успевший немного поработать связником с АБН при подготовке операции «Бобы», поделился кое-какими сведениями о наркодеятельности Балджера с агентами АБН Рейли и Берри. (У Кеннеди имелся осведомитель, сообщивший, что южнобостонский наркодилер по имени Хобарт Уиллис служит посредником между доверяющим ему Балджером и Мюрреем.) Но Кеннеди ничего не рассказал руководителю ФБР Рингу. Также он не сообщил ни Рингу, ни агентам АБН об откровениях Коннолли касательно Мюррея и Балджера. Кеннеди считал, что это не его ответственность, а Коннолли. Кроме того, Коннолли, вероятно, рассчитывал, что Кеннеди «ничего никому не передаст», а он не хотел действовать наперекор Коннолли.

Но все больше и больше агентов ФБР в Бостоне получали от своих осведомителей информацию о Балджере и наркотиках. К середине 1990-х даже некоторые рядовые дилеры, работавшие непосредственно с Балджером – как, например, Хорек Мор, – решили свидетельствовать против него. И другие тоже. Дэвид Линдхольм сообщил следователям, что в 1983 году его вызвали в Восточный Бостон, где Балджер и Флемми приставили ему пушку к голове и потребовали выплачивать им долю от его незаконной наркодеятельности. В 1998 году судья Марк Вольф постановил, что в 1984 году Флемми обманул руководителя ФБР Джима Ринга, отрицая свое и Балджера участие в накробизнесе. «Насколько я понимаю, он [Флемми] по меньшей мере участвовал… в вымогательстве денег у наркодилеров», – заявил Вольф 2 сентября 1998 года.

Но Коннолли не сдавался. Он сыграл ключевую роль в создании мифа и теперь крепко за него держался. «Видите ли, я никогда не видел никаких доказательств того, что они были хоть каким-то образом втянуты в дела с наркотиками», – бравировал он в 1998 году, через шесть недель после заявления Вольфа в суде. И плевать на свидетельские показания, доказательства, данные федерального судьи. «Я имею в виду – связываться с наркодилерами, брать с них плату; да они же низшая форма животной жизни! Парни вроде Флемми или Балджера никогда не опустятся до того, чтобы иметь с такими дело».

Отрицание – наше все.

Бергерон вскоре обнаружил еще одно основание для ареста Балджера и Флемми. Он считал, что из-за них потерял многообещающего информанта. Все началось воскресным вечером в начале октября 1984 года, когда детектив получил сообщение, что ему необходимо поспешить в участок. Он приехал и узнал, что копы Куинси доставили туда тридцатидвухлетнего Джона Макинтайра, армейского ветерана, за которым тянулась цепочка незначительных нарушений закона. Его собирались допросить, поскольку он пытался вторгнуться в дом своей проживавшей отдельно жены. Запертый в одной из тесных, плохо освещенных камер, Макинтайр очень быстро разговорился, и сказанное им явно не входило в компетенцию патрульных полицейских. Он бессвязно болтал о марихуане, плавучих базах, незаконной торговле оружием и, что особенно шокировало, о «Вальгалле».

Рыболовецкий траулер «Вальгалла» вышел из Глостера, Массачусетс, 14 сентября, чтобы в течение нескольких недель ловить рыбу-меч. По крайней мере, такова была легенда. На самом деле траулер перевозил семь тонн оружия на кругленькую сумму в миллион долларов – 163 единицы огнестрельного оружия и несколько тысяч комплектов патронов, – предназначенного для ИРА в Северной Ирландии. За две сотни миль до побережья Ирландии «Вальгалла» встретилась с ирландским рыболовецким судном «Марита Энн». Оружие перегрузили, и вся операция вроде бы прошла успешно. Но ирландский военный флот получил наводку и перехватил «Мариту Энн» в море. Захват предназначенного ИРА арсенала стал главной темой первых страниц всех газет по обе стороны Атлантики.

Бергерон вызвал Берри, и они устроились с Макинтайром в кабинете главы детективов полицейского участка Куинси, включив магнитофон. Бергерон сидел как пригвожденный к месту, а с губ Макинтайра срывались имена некоторых из тех, на кого он давно нацелился. Джо Мюррей, крупный наркоторговец из Чарлстона; Патрик Ни из Саути, служивший посредником между Балджером и Мюрреем. Назвавшись членом «ячейки» Мюррея, Макинтайр описал несколько операций по контрабанде марихуаны. Он рассказывал, как за прошедшие пару лет группа Мюррея слилась с «организацией Южного Бостона», а это означало, что Ни теперь появлялся намного чаще, потому что «они хотели перетащить сюда несколько своих людей, чтобы те за всем приглядывали».

Упомянув о провале операции по передаче оружия ИРА, о которой недавно трубили все газеты, Макинтайр признался, что лично помогал грузить оружие, а затем выполнял обязанности корабельного механика. Он сказал, что всего на траулере плыли шестеро – он сам, капитан, член ИРА по имени Шон и трое парней из команды Саути. Он знал их только по кличкам, и они ему не понравились. «Было сразу понятно, что они из себя представляют. На всех плоские кепочки, спортивные костюмы Адидас, и ни на ком ни пятнышка грязи. Они вообще ничего не понимали в судне. Каждый день два-три раза принимали душ. Эти гребаные парни расхаживали туда-сюда, сверкали зубами и принимали душ! Нас накрыл шторм, такой сильный, что мы с капитаном не сходили с мостика два дня – нет, три. А эти даже носа из кают не высунули».

За поставкой оружия стояли Мюррей, Ни и «парни из винного магазина» – и, добавил Макинтайр, это такая банда, к которой нельзя относиться с легкостью. «Они просто свяжут тебя рояльными струнами и бросят. Это у них шутки такие».

В ту ночь, когда «Вальгалла» вышла из порта, Кевин Уикс стоял на страже. Кевин очень крутой, сказал Макинтайр, но «над ним есть еще один парень». Скажи ему слово поперек, вспоминал Макинтайр, «и он просто выпустит пулю тебе в башку». Бергерон видел, что Макинтайр дрожит, он боялся до оцепенения. «Я бы хотел начать нормальную жизнь, – сказал он чуть раньше. – А то живешь, будто в тебя воткнули нож. После нескольких лет просто не знаешь, чем все закончится и какая смерть тебя ждет. Я хочу сказать, не для того я родился, чтобы кончить вот так».