Черная река
Шрифт:
– Нет времени на жарку, - оскалился Нингорс. – Мы не задержимся тут. Ешь, детёныш. Это вкусно.
Гиены вернулись, когда тень от хвоста Нингорса скользнула над тушами ящеров и скрылась. Кесса слышала их голоса и видела, оглядываясь, как они собираются вокруг анкехьо и присматриваются к мергесте, слизывают кровь с её морды и пытаются вцепиться в шею. Новые падальщики подходили к добыче, выбираясь из травяных зарослей – оттуда, где громоздились обломки ловушечных камней. Бесполезные обрывки заклятий мерцали, покачиваясь над рыжими спинами зверей.
«Почему никто из города не пришёл сюда и не починил ловушку?» - думала Кесса. «И не нашёл мёртвых ящеров… Никому нет дела, что они пропали? Или все боятся выйти?»
– Нингорс! – она растянулась на спине хеска, схватилась за его плечо и склонилась над ухом. – Далеко отсюда город? Быстро мы долетим?
Алгана рявкнул от неожиданности, поднимая дыбом гриву и мех на плечах.
– Шинн, какой ещё город тебе понадобился?! Забудь о городах, нас там только и ждут!
– Нингорс, те ящеры в камнях, - их не просто так бросили! – Кесса запнулась, подбирая слова. – Я боюсь, что там беда!
– И поэтому ты туда рвёшься? – Нингорс чуть вильнул левым крылом, разворачиваясь к лесу. – Вот это дичь…
– Постой! – Кесса хотела дёрнуть поводья, но вовремя поняла, что хеск только разозлится. Она обхватила его шею, не обращая внимания на острые шипы.
– Я не хочу, чтобы тебя снова погрызли! Оставь меня у стен, я пойду и посмотрю всё сама! Там беда, Нингорс, большая беда!
– Эррх, - Алгана прижал уши. – Куда ты пойдёшь, детёныш? Куда ты всё время лезешь?!
– Им помощь нужна, - прошептала Кесса. – А кроме нас, тут никого нет. И помочь некому. Если ты не пойдёшь туда, тебя не ранят. А я разберусь сама. Я – Чёрная Речница, и Нуску – мой покровитель.
Хеск завыл, и ему откликнулись с равнины серые Войксы и осмелевшие гиены. Падальщики шли по следам Волны – она тёмной рекой катилась вдоль огненно-красного берега, в стороне от опушки. А прямо по курсу, там, где лес отступал, выше всех хвощей поднимался почерневший расколотый шпиль, и дым клубился над ним.
– Говоришь, Нуску… - Нингорс чуть приостановился, шире раскинув крылья. – Ладно, детёныш. Посмотрим, что там. Если нюх меня не обманывает, ты была права…
Сизый дым лениво поднимался к небесам; огня уже не было, и следов он оставил немного – даже развороченная надвратная арка и обломки вырванных решёток не почернели и не оплавились. На месте ворот зияла дыра, присыпанная светло-лиловым щебнем – остатками арки и соседних башен. Они просели, раскололись от крыши до земли и в любой момент готовы были упасть.
Кесса, прижавшись к спине Нингорса, осторожно выглядывала из-за его плеча и зябко ёжилась, несмотря на раскалённый ветер с огненной реки. Внизу поднималась надо рвом высокая стена – но там, где были когда-то башни, сейчас зияли проломы, из которых торчали синеватые осколки чего-то, похожего на светлое стекло, и струился белесый дымок. Запруженный обломками стен ров вышел из берегов, размыл дорогу, и Кесса с опаской смотрела на его тёмную воду. На ней не было и следа желтизны, будто золотень ещё не добралась сюда, зато от испаряющихся лужиц пахло знакомой горечью, выедающей лёгкие.
– Нуску Лучистый… - прошептала Кесса, зябко передёрнув плечами. – Что за побоище было тут?!
Красная трава, до черноты сожжённая разлившейся изо рва влагой, сухо шелестела на ветру. Её не вытоптали, даже не примяли, и ни одного тела не было ни в ней, ни на широкой дороге, упирающейся в выбитые ворота. Под обвалившимися башнями Кесса видела тёмные потёки и пятна, клочья иссиня-чёрного меха, но снаружи не было мертвецов – будто Волна, отступив от мёртвого города, унесла их с собой.
– Такие могучие стены и башни… Как Волна разрушила их, не потеряв ни одного воина? – шёпотом, чтобы не потревожить мертвенную тишь, спросила Кесса. Ответа она не ждала.
– Снаружи никого не было, - отозвался внезапно Нингорс, выписывая над раскрошенной аркой широкий плавный круг. – Ворота выбили изнутри.
– Изнутри?! – Кесса вздрогнула. – Храни нас Река-Праматерь…
Опустевший истёрзанный город дымился внизу – Нингорс не спешил приземляться на опустевшую мостовую. Округлые башни под острыми крышами, выстроившиеся узкими кольцами – по четыре, а то и по шесть в одном круге, соединённом толстой стеной с острыми зубцами – опустели, и распахнутые двери тихонько поскрипывали на ветру. Некоторые из них были размётаны взрывом – что-то разнесло на куски верхние этажи, и сизый едкий дымок теперь сочился из-под обломков. Другие остались нетронутыми, но все они были пусты и мертвы.
– Смотри! – Кесса указала на серую тень, мелькнувшую рядом с башней. Существо выбралось на свет, и Речница увидела сутулого Войкса. Он тащил за собой хвост огромной рыбины, странно съёжившийся и ссохшийся, в потрескавшейся чешуе. Остановившись посреди улицы, он взвыл, и двое сородичей, выглянув из дверных проёмов соседних башен, поспешили к нему. В переулке, застряв шипами в кирпичных стенах и перегородив дорогу, лежал на спине мёртвый анкехьо. Его плоть, потемнев и съёжившись, присохла к костям, проступившим из-под брони.
– Тут кто-то выпивает воду из тел, - буркнул Нингорс; его грива поднялась дыбом ещё на подлёте и опускаться не спешила. – Вы, Маги Воды, умеете так?
Кесса мигнула.
– Вайганы, - прошептала она, до боли всадив ногти в ладонь. – Повелители вод… Это был их город? Они жили тут?
– Не знаю, - угрюмо отозвался хеск. – Но зачем рыбам башни и двери?
– Зато им нужна вода, - выдохнула Речница, глядя на маленький восьмиугольный пруд, окружённый пожухшими деревцами. – Нингорс, приземлись вон там!
Взъерошенный кот выглянул из-за поваленного дерева на шум крыльев, но молнией метнулся прочь, едва Кесса повернулась к нему. Она поискала зверька взглядом, но обломки трёх башен у пруда громоздились друг на друга, и сколько там было тайных лазов и нор, знали одни боги. Речница подошла к воде, стараясь дышать через раз, - едкий горьковатый пар уже коснулся её ноздрей, и она видела, что пруд не пожелтел, - то, что в нём, уже не было водой. Над поверхностью торчали обугленные обломки дерева, громоздились битые кирпичи и осколки черепицы, - полбашни кто-то смахнул в воду, и то, что скрывалось в ней, сейчас выступало на поверхности воды маслянистыми пятнами. Выплеснув часть влаги на берега, пруд обмелел, и у краёв показались арки – широкие туннели вели от воды, кто-то вырыл их под маленьким садом и городскими улицами. Кессе вспомнились рыбные заводи у берегов Карны, эльфийские пруды под живыми крышами и странные ползучие рыбы, вырывшие в них норы. Здесь, в отравленном озерке, едва ли выжила хоть одна рыба…
– Не трогай воду, - Нингорс протянул руку к плечу Кессы. – Деревья от неё засохли.
– Тут уже не вода, - сказала Речница, отворачиваясь от мёртвого пруда. – Но зачем было её портить?!
Улицы тут мостили кирпичом – изредка целым, чаще – осколками. Каждый шаг отдавался в лиловых башнях гулким эхом, но никто не выходил из распахнутых растежь дверей, не выглядывал из узких бойниц, не шуршал среди камней. Кесса заглянула в одну из нетронутых башен, но вовремя увидела светящиеся янтарные полосы поперёк коридора и пурпурные знаки на дверном косяке.