Чтение онлайн

Она посмотрела на новое платье, и ей стало нестерпимо жалко себя. Все, ну буквально все сделала, чтобы понравиться мужу, доставить ему приятное, а он... Перед глазами возникло расплывчатое видение: счастливый Глеб обнимает...

Вику она никогда не видела, но теперь представляла красивой и коварной обольстительницей.

Лена встала, топнула ногой и сказала вслух:

– Буду встречать Новый год с гостями! Буду танцевать! Буду кутить! Буду веселиться!

Пришла Людмила. Увидев заплаканную, с покрасневшими глазами подругу, встревожилась.

– Глеб не приедет. Машина сломалась.

Для Глеба день тянулся невыносимо медленно. Отец с Вербицким отправились в лес поздно: с утра повалил снег, и охотники едва не отказались от намерения поохотиться. Но часам к двенадцати снегопад прекратился, и старики укатили с Диком, а Вика засела за свои этюды. Даже Рудик и тот поехал домой - ждала семья.

Глеб некоторое время наблюдал за тем, как гостья рисует, потом включил телевизор, который тоже вскоре наскучил. Разнообразие внес обед с Викой. Однако она быстро покончила с едой и снова пошла писать, оторвавшись от своего занятия лишь когда совсем стемнело. Глеб попытался растормошить девушку анекдотами, забавными историями, но она была рассеянна, задумчива, и Глеб совсем загрустил. Он был раздосадован тем, что торчит без толку в этом дурацком домике, пытается безуспешно развеселить гостью, которой это совсем не нужно.

Мысли его теперь были далеко, в Средневолжске, где Лена готовилась к встрече гостей и где ему, Глебу, было бы сейчас куда уютней и спокойнее. А главное, он там нужнее.

И вообще получилось некрасиво: назвал гостей, а сам укатил бог знает куда. Ну, Колчины и Федя простят. А Скворцов-Шанявский? Придется оправдываться перед профессором...

Разожгли камин. Но и это не развеяло скуку. И когда уже Глеб готов был бросить все к чертям и махнуть домой, в город, снаружи у двери послышались голоса и шум.

– Слава богу!
– невольно вырвалось у него.

– Глеб!
– заглянул в дом Семен Матвеевич.
– Помоги...

Шапка у Ярцева-старшего съехала набок, волосы были мокрые от пота. На рукаве полушубка - кровь.

Глеб и Вика вскочили встревоженные и бросились к двери.

Возле крыльца лежало что-то большое, темное. Вербицкий, тяжело отдуваясь, говорил, довольный:

– Вот это трофей! Отвели-таки душеньку!

– Господи!
– выдохнул Глеб.
– А мы перепугались!

– Помотал он нас, - вытирая пот со лба, хрипло проговорил Семен Матвеевич.

Приглядевшись, Глеб узнал лося. Его царственные рога неестественно заломились на спину. Свет, падающий из двери, сверкал точечками на остекленевших глазах.

– Как же вы его дотащили?
– удивился Глеб.

– Жерди приспособили, - ответил отец.
– Давай его сразу в машину.

Трое мужчин с трудом заволокли тушу на заднее сиденье "уазика". Туша зверя почти уже закоченела.

Во время этой процедуры Вика не проронила ни слова. А когда зашли в дом, спросила у отца:

– Неужели вам не жалко было его?

– Милая Вика, - улыбаясь, сказал Семен Матвеевич, снимая перепачканный кровью тулуп, - шашлычок любишь? Или бифштекс, а?

– Но... Понимаете, это совсем...
– попыталась было что-то сказать девушка, но Семен Матвеевич перебил.

– Так ведь барашков и коровок тоже...
– он провел ребром ладони по горлу.

– И все же, - вздохнула Вика, - стрелять в живого...

– А бифштекс разве из падали? Брось, дочка, - устало опустился на стул Вербицкий.
– Ты мне напоминаешь тех чистоплюев, что вещают по телевидению или строчат статейки в газетах: мол, охота - это варварство, жестокость...

– Во-во!
– поддержал гостя Семен Матвеевич.
– Такую чушь порют! Сами же ни черта в этом не понимают!.. Охота - древнейшее занятие.

– И чем выстрел хуже удара ножа на бойне?
– уже с раздражением спросил у Вики отец.

– Или электричества, - поддакнул Ярцев-старший.

– Да нет, я вообще...
– смутилась девушка и замолчала.

– Мы его добыли по всем правилам, - продолжал Николай Николаевич. По-мужски... Километров десять шли за ним.

– Сдаюсь и преклоняюсь, - подняла вверх руки Вика и улыбнулась. Умывайтесь и садитесь есть.

– Вот это другой разговор!
– повеселел Николай Николаевич.

Вербицкая захлопотала у стола.

Семен Матвеевич вышел в другую комнату и вернулся с двумя бутылками коньяку.

– Заслужили, а?
– вопросительно посмотрел он на гостя.

– С удовольствием!
– потер руки Вербицкий.
– Теперь - не грех.

– Кутнем!
– радостно произнес Ярцев-старший.
– Все свои... Дела в этом году сделаны. Как говорится, потехе - час!

Вика тоже охотно согласилась выпить. Глеб стал отнекиваться, ему ведь предстояло вести машину.

– Кончай сачковать, - отмахнулся отец, наливая ему полную рюмку.
– Тут мы сами себе ГАИ и ОРУД!

Только успели выпить по первой, Семен Матвеевич налил еще.

"Действительно, - подумал Глеб, - какая тут, в лесу, милиция!"

От коньяка стало веселее. Уплывало, растворялось чувство вины перед женой и приглашенными гостями.

Вика тоже оживилась. Щеки у нее раскраснелись, глаза заблестели.

– Запомни, доча, - размахивая вилкой с насаженным на нее куском мяса, проповедовал Вербицкий, - настоящие охотники - друзья природы! Понимаешь, настоящие, а не паршивые браконьеры! Вот взять хотя бы лося... Да, прекрасный зверь! Сильный! Но пусти его размножаться самотеком, знаешь, сколько вреда он принесет лесу?

– Это точно, - поддакнул Семен Матвеевич.
– Губит молодую поросль...

– Что молодую? Крепкие деревья сводит. Обдирает кору - хана деревьям.

– А кто регулирует его численность, - поднял вверх палец Ярцев-старший.
– Мы, охотники. Наука тоже за нас! Вот так, милая Вика! А какое отдохновение и удовольствие доставляет сам процесс идти по следу или караулить зверя! Недаром Тургенев, Пришвин боготворили охоту.

– Лев Толстой как-то сказал, - вставил свое слово Глеб, "не запрещайте вашим детям заниматься охотой. Это увлечение убережет их от многих ошибок и пороков молодости".

Вербицкий вдруг встал, подошел к нему и смачно поцеловал в макушку.

– Молодец!
– произнес Николай Николаевич прочувствованно.
– Золотые слова!

И все поняли: он уже изрядно навеселе. Впрочем, остальные тоже были под хмельком. Кто больше, кто меньше.

Время летело незаметно. Ярцев-старший выставлял бутылку за бутылкой. Сам он, казалось, больше не пьянел, зато Вербицкий уже, как говорится, лыка не вязал.

– Пора в поселок, - напомнила Вика.
– Тетя Злата, наверное, заждалась.