Чтение онлайн

– Внимательный у вас парень. Другой бы прокутил да еще постарался содрать с родителей, а он...

– Ахрорджан молодец!
– с гордостью произнес Иркабаев.
– Очень самостоятельный. Вот с таких лет... В детстве мы его не баловали, не на что было. Я - мэ-эн-эс...

– Младший научный сотрудник, - кивнул профессор.
– Сто пять рублей в месяц.

– Семьдесят.

– Да-да, - вспомнил Скворцов-Шанявский.
– Тогда были жутко низкие ставки.

– Ну, а Зульфия еще училась в педтехникуме. Хорошо, нам ее родители помогали. Они в кишлаке жили. Деньжат, правда, не очень подкидывали, в основном - натурой, что в саду и огороде росло. Не хватало, конечно. Тесть привезет осенью виноград, дыни, говорит: айда, Ахрорчик, на базар продавать. Сынишка любил торговать. Да и мы с Зульфией считали, пусть учится жизни.

– Не боялись, что разовьются не совсем правильные наклонности? осторожно спросил профессор.
– С малолетства привыкать к торгашеству...

– А лучше было бы, если бы он крутил собакам хвосты и рос бы потребителем?
– усмехнулся Иркабаев.
– Нет, я считаю, дети с раннего возраста должны понимать, что к чему и почем фунт лиха! Хочешь в кино или мороженое - заработай!

– Ну, работа работе рознь. Я понимаю еще сдавать макулатуру, металлолом...
– начал было Валерий Платонович.

– Продавать на базаре честно выращенные дедушкой овощи не зазорно! прервал его Мансур Ниязович.
– Мыть посуду в столовой или подмести улицу в этом тоже ничего постыдного нет. Мы кричим на каждом углу, что детей надо приучать к труду, что любой труд - чистый. Понимаете, чистый! Лишь бы ты своими руками. Но растим-то их белоручками: это, мол, непрестижно, позорит родителей. А я, признаюсь, когда Ахрор сказал мне однажды, что иногда в студенчестве - он тоже окончил сельскохозяйственную академию - грузил сахар на товарной станции, мне было как маслом по сердцу! Домой не писал: пришлите денег. У меня были, не волнуйтесь. Нет, ночь не спал, а заработал на модные туфли. Ведь, в сущности, дело не в каких-то там рублях...

– Ну, положим, и в них тоже.

– Да-да, я хотел сказать, не только в них, - поправился Иркабаев. Гордость у человека появляется. Другие дети как: дай, папа, дай, мама... Что выйдет из такого? Попрошайка, иждивенец! Самолюбия ни на копейку! И у самих родителей положение не очень хорошее - выходит, ты сыну или дочери подачку даешь, любовь покупаешь... А знаете, что заявила мне недавно дочка? Зачем, говорит, ты все время твердишь мне: учись, учись, читай побольше книжек, а то школу не закончишь, в институт не поступишь? Не нужен мне институт, ты и так сделаешь меня директором кинотеатра.

– Почему именно кинотеатра?

– Очень кино любит, - пояснил Иркабаев.
– Это же страшно! Соплюшка совсем, а уже знает, что в жизни существует блат.

– Страшно, - согласился Валерий Платонович, - это вы верно выразились... Сейчас твердят: будьте активны, проявляйте принципиальность, стойте на честной гражданской позиции... Откуда им взяться? Ведь столько лет взращивалась, культивировалась беспринципность и приспособленчество!

Они не заметили, что уже не только добрались до лесопарка, но и углубились в него. Пронизанный тропинками, он поражал диковинными деревьями и кустарником. Тут росли редкие экзотические растения - сосна Веймутова, самшит, уксусное дерево.

Забыв о мирских заботах, проблемах, профессор брел по лесопарку, вертя головой направо и налево, очарованный необыкновенной растительностью. Мансур Ниязович тоже весь отдался созерцанию. Народу было здесь не очень много, не как в самом Трускавце, но все же нельзя было сказать, что место уединенное.

– Где же кабаны?
– спросил Скворцов-Шанявский.

И не успел он произнести эти слова, как послышались крики, шум и на тропинку, по которой они шли, выбежали мужчина и молодая женщина. Они были возбуждены, о чем-то громко спорили.

Приблизившись, наши спутники увидели следующую картину: мужчина задрал разорванную штанину, а женщина перевязывала ногу носовым платком, сквозь который сочилась кровь.

– Говорила же тебе, не подходи!
– всхлипывала женщина.

– Да брось, Таня!
– успокаивал ее пострадавший.
– Ничего страшного. Он же ручной.

– Ничего себе ручной!
– дрожащим от пережитого волнения голосом продолжала женщина.
– Страшилище этакое! Клыки - как у быка рога! Подденет в живот - все кишки наружу!

Иркабаев спросил, что случилось, не нужна ли помощь.

– Спасибо, ничего не надо, - ответил мужчина.
– До свадьбы заживет.

– Ишь, храбрец нашелся!
– поднялась с корточек женщина и пояснила: Представляете, идем по парку - кабан выскочил. Морда - во, клыки торчат, как кинжалы. Федя решил почесать его за ушком. Ну, что, доигрался? повернулась она к своему спутнику.

Происшествие это подействовало на профессора не самым лучшим образом.

– Что, медведи тоже разгуливают на свободе?
– спросил он Иркабаева, когда они отошли от пострадавшего.

– Нет-нет, - заверил Мансур Ниязович.
– Да вы сами сейчас увидите.

Валерий Платонович бодрился, не подавал вида, что ему расхотелось гулять по лесопарку, пытался даже насвистывать веселую мелодию, однако мысли о возможности встретить полудикого вепря не давали покоя.

Скоро они подошли к ограде, внутри которой была клетка. В ней и находились медведи - пара довольно крупных животных.

"Слава богу, - облегченно вздохнул Скворцов-Шанявский, глядя на двойное ограждение.
– Эти-то не вырвутся".

Посмотреть на косолапых собралось десятка полтора людей. Мишки знали, что от любопытствующих можно получить подачку, и вели себя соответственно. Как всякие попрошайки. Сладости, которые кидали им в клетку, подхватывались чуть ли не на лету и тут же отправлялись в рот.

– Смотрите-ка, вон тот, гривастый, обиделся, - сказал Иркабаев.

Действительно, одному из медведей лакомства досталось меньше, и он, словно бы нахмурившись, отошел в дальний угол. И сколько смотритель (он находился между внешней оградой и клеткой) ни упрашивал его взять печенье или конфету, упрямился.

– Как у людей, - заметил с усмешкой кто-то.
– С характером...

Вдруг раздался женский визг. У профессора похолодело внутри, и он схватил за руку Иркабаева. Буквально в нескольких метрах был кабан. С ощетинившимся загривком и грозно торчащими клыками он приближался к людям. Толпа бросилась врассыпную. Валерий Платонович, объятый ужасом, тоже побежал.

– Не бойтесь! Постойте!
– кричал сзади Иркабаев, пытаясь догнать профессора.
– Да посмотрите же, все в порядке!

Скворцов-Шанявский наконец остановился, оглянулся.