Чтение онлайн

Как уже говорила, богатых людей в Бриджуотере можно было по пальцам пересчитать, причем в прямом смысле слова. Всего их было пять семей, и соответственно пять особняков в историческом центре городка, то есть на побережье. Первое время я несколько завидовала жильцам особняков, точнее тому, что они из своих окон могли любоваться чудесным видом на море, но затем — на площади все же веселее. Опять же мэрия рядом, клиентам добраться проще и вообще.

До улицы богачей, они же почетные жители города, я добралась с извозчиком, который всю дорогу нервно оглядывался на Гардэма. Добравшись до первого особняка, расплатилась и вышла из двуколки, чтобы удивленно остановиться — госпожа Розалински, жена господина Розалински, собственно хозяина дома, стояла у высоких окованных железом ворот, худенькая и перепуганная, и кутаясь в черный платок, вопросительно смотрела на меня.

Удивленно посмотрев на седовласую женщину, я перевела взгляд на остальные ворота ведущие в особняки — как оказались, почти все владельцы стояли собственно у ворот и смотрели на меня

Испугано — вопросительно смотрели. Причем все, кроме владельца пятого особняка, там у открытых ворот было совершенно пусто.

— А что происходит? — напряженно спросила напряженная черная ведьма.

— Господин мэр обыски проводит, — любезно уведомила меня госпожа Розалински.

От соседних ворот ко мне уже торопливо шагал пухленький господин Урдок, владелец половины портовых складов, который еще на подходе начал говорить:

— И странные это обыски скажу я вам, госпожа ведьма. Сначала значит в ворота стучат, после требуют хозяев лично, с дворецким моим общаться никто не пожелал, как и с секретарем, а стоило мне выйти, так господин мэр всего один вопрос задал "Медведь у вас сдох?". И я ответить ничего не успел, как господин Вегард вынес вердикт "Нет, зверинца у вас нет и никогда не было. Доброго дня, господин Урдок", после чего он и его люди в другие ворота стучаться ушли.

Остальные богатеи тоже торопливо ко мне шли, а госпожа Розалински, покивав пока слушала речь господина Урдока, сказала:

— Вот-вот, и мне господин мэр тот же вопрос задал и тоже ответа не ждал — словно по глазам моим все прочел.

И все на меня вопросительно уставились. Потом на Гардэма глянули, и снова на меня

— Значит тайного зверинца ни у кото не было? — скорее уточняя, чем спрашивая, произнесла я

Подошедшие и присутствующие закивали. Все кроме господина Амански, которого тут не присутствовало и собственно его дом сейчас и осматривался, как я понимаю.

— Так что случилось? — вопросил господин Нильске, владелец более полусотни торговых кораблей.

Тяжело вздохнув, честно ответила:

— На меня напало умертвие медведя. Причем это был черный медведь, а такие в местных лесах не водятся.

На миг воцарилось молчание, после господин Урдок глубокомысленно произнес:

— Не водятся… — он нахмурился, потер переносицу и добавил: — И вот что я вам скажу, госпожа ведьма, с некоторых пор странные дела творились у Амански, мы уж думали вас звать.

— Да-да, — закивала госпожа Розалински. — По началу, экономка Аманских перестала на базар за продуктами ходить, ну мы-то внимания не обратили, деликатесы и на кораблях доставлять могли, да только…

— Из ворот выходить домочадцы Аманских и вовсе перестали, — вставила госпожа Ннльске, прячась за мужа.

У меня в груди все похолодело.

Шесть человек — господин Аманеки. его жена, теща, трое детей. Еще двенадцать слуг, да ко всему белый маг-недоучка, студент на год приехавший обучать сына Амански, у которого родители заподозрили наличие силы. Ну как сказать заподозрили — понадеялись, что есть, вот только магия по крови передается и потому надежды были тщетны.

Итого — девятнадцать человек.

— Как давно не выходили? — выдохнула я.

— Да со вчерашнего дня, — ответила госпожа Розалински.

— С восхода ворота не открывали, — добавил господин Нильске.

Не задавая более ни единого вопроса, я сорвалась с места на бег. Гардэм мгновенно последовал за мной, а вот господин Урдок крикнул:

— Вы осторожнее, госпожа ведьма, я сейчас мушкет захвачу и за вами, не торопитесь!

А я бежала, так быстро, как только могла, и едва домчалась до ворот, ворвалась на территорию особняка Аманских, практически не разбирая дороги, за что и поплатилась, с разбегу врезавшись в морду.

Точнее я бы врезалась, если бы не получилось так, что словно почувствовав мое появление, мэр не повернулся, прервав разговор с пятью такими же одетыми в черное как и он ловцами, и не поймал меня в объятия.

На какое-то мгновение я растерялась, и вместо того, чтобы сохраняя лицо, пиетет и все такое, оттолкнуть морду, прижалась к нему, более того лицо на его широкой груди спрятала, но затем…

Я все-таки черная ведьма!

— Господин мэр, — отстранившись, стремительно отступила на шаг.

— что вы тут делаете?

Морда, прищурив глаза, хмуро произнес:

— Собираюсь задать вам тот же вопрос, госпожа ведьма.

Догнавший меня Гардэм ткнулся носом в спину, а после и вовсе зарычал. Обернувшись к нему, увидела, что мой белый хранитель напряженно смотрит куда-то в сторону сада. Проследив за его взглядом увидела… плащ Люсинды. Тот, отличаясь от стандартного регламентированного кокетливым кружевом по вороту, валялся в пыли на входе в садово-парковую зону особняка.

— Госпожа ведьма, откровенно говоря, вам лучше уйти, — произнес морда, перекрывая мне обзор своим внушительным телом.

Памятуя о том, что эта территория находится в зоне действия источника Грехен, демонстративно подняла руку и щелкнула пальцами — зеленые искорки должны были напомнить некоторым мордам о том, что мы, черные ведьмы, далеко не беззащитны.

Вот только вместо того, чтобы служить, нормальным зеленоватым напоминанием о моей ведьминской силе, вспыхнувшие зеленым искорки внезапно изменили цвет, и обожгли мою ладонь красноватым огнем, чтобы тут же охладить кожу синеватыми всполохами, свидетельствующими о невероятном — магия белых!

— Ннне поняла… — потрясенно пробормотала потомственная черная ведьма.

Джонатан перехватил мою ладонь, всмотрелся в кончики пальцев, все еще искрящихся голубыми искрами, затем перевел взгляд на мои же явно округлившиеся глаза.

— Потомственная черная ведьма? — хрипло переспросил он.

— И только попробуйте в этом усомниться, господин мэр, — прошипела я.

Мы с мордой переглянулись и снова уставились на мою ладонь — синие искорки никуда не делись, более того становились все ярче.