Чтение онлайн

– Здрасьте, – Бучила осклабился.

– Добрый день, – старик холодно улыбнулся. – Я Степан, дворецкий господина Живляка. Господин очень занят, но решил вас принять.

За воротами, на обширном, мощенном диким камнем дворе, стояла карета со снятыми колесами. Стучали молотки. Два пропотевших мужика перебирали заднюю ось.

– Прошу за мной. – Дворецкий открыл обитую железными полосами дверь. Рух смело шагнул в полутьму, Никанор задержался, осеняясь крестным знамением и шепча оградительную молитву. Под потолком сам собой зажигался тусклый мерцающий свет, угасавший, едва они проходили. Рух почувствовал легкое незримое прикосновение к вискам и понимающе хмыкнул. Хозяин живо интересовался гостями. Никанор поморщился, словно от зубной боли. Стены коридора покрывали гобелены с голыми бабами, темными лесами и кораблями, плывущими в бурных морях. Пахло пылью, гниющим деревом и химией.

Дворецкий пропустил их в небольшую комнату и исчез. В помещении царил кавардак, мебель накрыта белыми простынями, на полу узлы и дорожные сундуки. Навстречу поднялся низкорослый толстячок с пухлыми лоснящимися щеками, крохотными, близко посаженными глазенками и крысиным носиком, гладко выбритый и одетый в алую бархатную мантию. Лицо расплылось лучезарной улыбкой. Рух почувствовал, как чужой разум пытается проникнуть в самые укромные закутки головы.

– Рад приветствовать гостей! Я – Живляк, – представился колдун.

– Я Рух, это отец Никанор, – кивнул Бучила.

– Вурдалак и священник? Вот времечко нынче настало, а? Добро пожаловать в мою скромную обитель. – Живляк указал на тяжелые стулья с гнутыми ножками. – Выпьете? Или, может, поесть?

– Выпить можно, – кивнул Бучила, падая на мягкое сиденье.

Живляк щелкнул пальцами, и в залу сам собой вплыл золотой поднос с графином и тремя бокалами. На Никанора было жалко смотреть: глаза дикие, рот искривлен, будто дьявола увидел. Графин поднялся в воздух и разлил по бокалам багровую жидкость. Бокалы качнулись и поплыли к хозяину и гостям. Рух с Живляком подхватили бокалы и отсалютовали друг другу. Никанор испуганно отпрянул, его бокал неуверенно качнулся, описал круг и плавно опустился на стол. Священник к нему не притронулся.

– Так чем могу помочь? – заинтересованно посмотрел поверх бокала Живляк.

– Дело такое. – Рух отхлебнул горячего вина с пряностями и кивнул на Никанора. – Батюшка служит в Долматове, селе дальше по тракту, захолустье и глушь, отлучился на несколько дней, вернулся – дома одни мертвецы, а жена и дочка пропали.

– Сочувствую потере, – без тени усмешки отозвался Живляк, – но я тут при чем?

– Ни при чем, – согласился Бучила. – Я согласился помочь святому отцу по доброте душевной и вот что нашел: убили мужиков, бабы пропали, кто напал на деревню, не знаю, но за несколько дней до этого случая точно так же опустела деревенька Желонка. Совпадение до мелочей: не ограблено, не сожжено, скотина не уведена. Только мертвецы мужского пола и пропавшие бабы.

– Желонка? – Колдун наморщил лоб. – Это вроде недалеко.

– Девять верст от вас, – сообщил Рух. – Обе деревни на старом Велицком тракте.

– Постой, хочешь сказать, деревни пустеют по направлению к городу? – вскинул бровь Живляк.

«А он не дурак», – отметил про себя Рух.

– Так и есть. Сначала Желонка, потом Долматово, а твой город следующий.

– Определенная логика есть, – подумав, согласился Живляк. – Но, как видите, в городе тихо, мужчины живы, женщины не пропали, однако за беспокойство благодарю.

– Да не на чем, – улыбнулся Бучила. – Я и сам рад, что все у вас хорошо.

– Не просто хорошо, замечательно. – По велению колдуна графин подлетел и долил Руху вина.

– И ничего необычного? – на всякий случай поинтересовался Бучила.

– Ничего, – без раздумий ответил колдун. – Ушерск славится спокойствием и тишиной. Это, знаешь ли, помогает городу богатеть. Не буду скромничать, в этом и моя заслуга имеется.

– И случившееся в деревнях тебя не интересует? – Рух залпом осушил бокал.

– А должно? Деревень в округе десятки, и

всегда что-то случается страшное: то свиньи сдохнут, то водки в кабак не завезут, то заморозок рассаду побьет. Вот по-честному, что мне до них? Не поверишь, своих дел полон рот, чтобы еще приглядывать за крестьянами. Тем более мне за это не платят.

– Справедливо, – согласился Бучила.

– И уж поверьте, начнись в городе какая-то кутерьма, я бы первым узнал, – устало улыбнулся Живляк.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Бучила. – Сам люблю знать все обо всем. Спокойней себя от этого чувствую.

– Знал, что вы поймете, дорогой вурдалак.

Рух получил еще одну милую улыбку и поганое ощущение копошения в собственной голове.

– А вы тут, простите, надолго? – как бы между прочим спросил колдун.

– Сами не знаем, – признался Рух. – Раз все в порядке, задерживаться не будем. У меня прямо от души отлегло, как увидел ваш пряничный городок, где все прекрасно и удивительно. Продолжайте процветать, а нам еще надо жену батюшкину с дочкой сыскать.

– Потеря близких… Что может быть хуже? – обеспокоился Живляк. – Я немедленно наведу справки и, если что-то выясню, обязательно сообщу.

– Благородно с твоей стороны.

– Бескорыстная помощь ближнему – самое полезное для спасения грешной души, – вздохнул колдун. – А теперь, если все выяснено, я бы хотел вернуться к делам.

– Скользкий человек, – вынес вердикт Никанор, едва за ними захлопнулась дверь.

– Да как все, – пожал плечами Бучила. Для себя он подметил много важного. И интересного. – Что-то утаил, что-то недоговорил, так бы любой поступил, явись на порог подозрительные обормоты вроде тебя.

– Но при этом любезный и обходительный.

– Это по первости, – хохотнул Рух. – Ближе познакомься, и Живляк, зуб даю, удивит – у каждого колдуна обязательно преогромнейшие проблемы с башкой. Чародейские книги и сраные опыты с магией до добра не доводят. Этот еще ничего, вежливый, добренький, улыбочку приклеил опять же. А я знавал колдуна, который всякого, явившегося на порог, сразу сжигал, настолько опасался за жизненку свою.

– Спаси Господи, – ужаснулся Никанор.

– И помилуй, если есть такая возможность, – кивнул Бучила. – Ну, а теперь чем займемся, святый отче? Ниточка наша оборвалась, новой не видно. Может, по бабам?

– А как же жена моя с дочкой? – поднял тяжелый взгляд Никанор.

– Я тебя обнадеживать не хочу, – сказал Рух. – Легче непорочную шлюху сыскать, чем семейство твое, уж извини за сравнение глупое. Ведь сам понимаешь.

– Понимаю, – вздохнул Никанор. – Но как я без них? А если живы они?

– Если бы да кабы, – передразнил Бучила. По-человечески попа было жаль. Бывает ли страшнее для мужика, чем семью потерять? Почувствовать себя бесполезным, беспомощным, жалким? А потом целую вечность терзать себя вопросом: «Почему они умерли, а ты, сука, жив?» Сходить с ума, жить воспоминаниями и мимолетными вспышками ушедшего счастья. Видеть во сне любимые лица, а потом просыпаться в ледяной пустоте и выть, выть, выть на насмешливо скалящуюся в окошко луну… Когда-то Рух прошел все это и сам.