Чтение онлайн

– Клевую бабенку козлик наш снял, – сказал Толик, закрепляясь на хвосте у спортивной машины.

– И тачка у нее не хилая, – добавил Максим.

– Москва – не автородео. Никуда она от нас не денется.

Толик уверенно держался в неизменной сотне метров от иномарки.

Стволы у них были. «Макаров» и обрез от карабина. Менты осматривали «Ниву», но бегло, без пристрастия. Тайник не обнаружили. Повезло.

Обрез, конечно, вещь неплохая, но для дела не годится. «ПМ» – это да, самое то. Но к нему еще до пары ствол нужен. Максим не стал привередничать, не соблазнили его иностранные «игрушки». На черном рынке он раздобыл все тот же «макаров». Кроме того, они взяли и две «лимонки». Всякое может быть. Но главное, сумели достать и автомат. «Калаш», он посерьезнее двух «макаров» сразу.

Следующий шаг в их плане – это Верещагин. Они установили за ним слежку. Ждали удобного момента. И момент настал. Толстячок снял крутобедрую бабенку в глубоко декольтированном красном платье. Секс-бомба ускоренного действия. И вот они в ее «Ягуаре» уносятся неизвестно куда. Их всего двое, никакой охраны.

– Тетка его к себе домой везет, – решил Толик.

К ней домой или не к ней, но остановились они перед десятиэтажным жилым зданием. Итальянский кирпич, черепичная крыша, как с картинки его сняли и на землю поставили. Иностранная фирма строила, это ясно. Здесь простые смертные не живут. Бабенка, видать, не из бедных. Об этом по одной только машине можно судить.

Время полдвенадцатого ночи. Во дворе ни души. Толик припарковал «Ниву» впритык к «Ягуару». Верещагин и его мадам выходят из машины, о чем-то говорят. Женщина спешит. Глаза горят блудным огнем. Невмоготу уже, страсть как мужика охота. Только дверцу за собой с пульта закрыть и на сигнализацию поставить не забыла.

– Ну че, берем козлика? – спросил Толик.

Да, сейчас в самый раз выйти из машины, подступить с обеих сторон и взять под белы рученьки. Никуда кобель от них не денется. И помешать некому. Бабенка не в счет. Она только крик поднять может. Пока на крик сбегутся, много воды утечет. Да и вряд ли она будет шум поднимать из-за какого-то там гребаря.

Максим и Толик выскочили из машины, захлопнули за собой дверцы и направились к Верещагину. Но тут из одного подъезда вывалила шумная компания и направилась в другой, как раз в тот, куда двигала парочка озабоченных. Серьезная помеха.

Но друзья продолжали свой путь. Зашли в лифт вместе с Верещагиным. Парочка вышла на пятом этаже. Толик даже увидел, к какой квартире они подошли.

Дверь в квартиру оказалась бронированной, только пушкой ее и прошибешь..

– Ничего, на выходе тепленьким гада возьмем, – сказал Толик, усаживаясь в свою машину.

– А если он утром выходить будет? – спросил Максим, поудобнее устраиваясь на переднем сиденье.

– Не-а, эта сучка тачку свою во дворе бросила. Значит, трах-тарарах этот ненадолго.

– Она свою тачку на сигнализацию поставила.

– И если ее тронуть…

Толик аж затаил дыхание.

«Музыку не заказывали?»

У себя в кабинете он начал приставать к Любочке первым, но у нее дома роли поменялись. Она сама набросилась на него, прямо в прихожей. Пальто, брюки, все что под ними – долой. Сама платье задрала, трусики сорвала и нанизалась на его розовое древо с жадностью оголодавшей кошки. Это было что-то.

Николай Анатольевич вот-вот должен был кончить, когда с улицы до них донесся звук сработавшей сигнализации. Он бы его и не услышал, если бы не Любочка. Как ветром сдуло ее с «вертела».

– Что такое, дорогуша моя?

– Моя машина!

Машина у нее, конечно, крутая. Такую жаль потерять. Неудивительно, что она так быстро накинула на себя шубку, открыла дверь и выскочила из квартиры.

Но тут же вернулась. Вернее, ее вернули. Высокий крепко сколоченный парень в дубленке и вязаной спортивной шапочке на голове всей своей громадой втолкнул ее обратно в квартиру. И зашел туда сам.

– Тихо, тетя! С твоей машиной все о’кей, – пробасил он, прикрывая за собой дверь.

В нем было что-то до боли знакомое. Фигура, движения, манера разговаривать.

– Я вызову милицию! – начала возмущаться Любочка.

Но тут же заткнулась, глянув на пистолет, направленный ей в живот. Потерял дар речи и Николай Анатольевич. Он стоял в одном пиджаке без исподнего и тупо смотрел на громилу.

– Я же сказал, тихо.

Дверь за его спиной открылась, и в квартиру ввалился еще один парень. Высокий, худощавый и очень красивый. И взгляд такой сильный, волевой. Такие типы притягивают к себе женщин, как валерьянка кошек. У Любочки, кажется, аж слюнки потекли.

Черные вьющиеся волосы. Где-то он их уже видел. Только сейчас они длиннее, почти до плеч. Как у рок-музыкантов. Этому волосатику даже и шапку носить не надо.

Красавчик, не говоря ни слова, закрыл за собой дверь на замок. Затем подхватил Любочку под руку и повел в глубь ее роскошной квартиры. Та даже не сопротивлялась. Напротив, она была даже рада такому насильнику. Только насильник ли он?..

– А с тобой поговорю я, – громила ткнул Верещагина пистолетом в грудь и кивнул головой на дверь одной из комнат.

Ноги сами понесли Верещагина в гостиную. Он включил свет и встал рядом с креслом.

– Садись, в ногах правды нет. – Парень первым уселся на кожаный диван.

– Да я постою.

Николая Анатольевича колотила нервная дрожь. Страшно. Он снова под прицелом. Как тогда, в случае с лжекиллером.

– Ну и постой, а то будешь яйцами светить.

А Верещагину стыдно и неловко. Надо же, без трусов перед бандитом стоит. Хорошо хоть пиджак все прикрывает.

– Что вам от меня нужно? – выдавил он.

– Ты меня не узнаешь? – усмехнулся громила.

Разве он должен его узнать?.. Постойте, постойте! А не этот ли гад выманил у него пятьдесят штук «зелени»?

– Вам мало пятидесяти тысяч? – Возмущение пересилило страх.

Он готов был броситься на этого ублюдка с кулаками. Но не бросился. Жить хотелось.

– Короче, времени у меня в обрез, – парень пропустил его вопрос мимо ушей. – Ты натравил на нас киллеров?

– Я?.. Киллеров?..

Когда это он на кого-то натравливал киллеров?

– Ну не шлюх же с Тверской!

– Вы что-то путаете.

– Даю тебе пять секунд, подумай хорошенько.

Громила дослал патрон в патронник. Сейчас начнет стрелять.

– Это не я.

Вовремя он вспомнил о Кучере и о его с ним подневольном договоре. По двадцать штук за каждого пацана.

– Кто?

– Кучер.

– Не знаю такого.

– Зато я знаю. Кучер – это моя «крыша».

Что такое «крыша», парню объяснять не пришлось. Оно и понятно. Сам бандит, по роже видно.

– Дальше.

– Он вычислил вас. И потребовал с меня по двадцать тысяч долларов за каждого. Он хотел убить вас обоих.

– А убил девчонку. Обычную девчонку. Он тебе о ней ничего не рассказывал? – Глаза у парня горели злобой.

Верещагина затрясло.

– Нет.

– Идет следствие. Прознай менты про Кучера, худо тебе будет. Ведь ты же заказал нас.

– Я не хотел. Он требовал деньги. У меня не было выхода.

– Заткнись, мразь!.. Ты отдал ему эти деньги?

– Нет, вы ведь живы-здоровы.

– Короче, урод, сейчас ты мне подробно расскажешь, где можно найти твоего Извозчика.

– Кучера.

– Пусть будет Кучер. Ты поможешь нам добраться до него.

– Но он же меня убьет.

– Я тоже могу тебя убить. И прямо сейчас. Выбора у тебя нет.

Парень вскинул руку с пистолетом и начал старательно целиться в Верещагина. Нервы не выдержали.

– Я все расскажу.

Толик внимательно слушал Верещагина, этого ублюдка с поросячьей душой.

У него не было оснований ненавидеть этого человечка. Обычный трус. Крутым он только кажется. Припер его бандит к стенке, давай, говорит, сорок штук баксов за тех, кто обидел тебя. По двадцать тысяч на душу. Совсем неплохо. Бывают ведь заказы всего в тысячу долларов, а то и меньше. Жизнь человеческая нынче ничего не стоит. И этому хряку деваться некуда. Как в том анекдоте: «купи кирпич».

Ненависти к нему он не питал, но глубоко презирал. И с легкостью бы вогнал в него пулю. Такому уроду не место среди людей.

И вообще Толик не думал, что убивать – это так сложно. Пиф-паф, ой-ей-ей, умирает зайчик мой. Сейчас он готовился воевать с Кучером и его братвой. Но совсем не потому, что горит желанием очистить землю от бандитов. Пионерско-комсомольская ненависть – это не по нем. Кучер обидел его самого, обидел Максима, убил Полинку. А потому он отказывает ему в праве на жизнь. Поэтому он и должен умереть. Мешал бы ему жить кто-то другой, не бандит, он бы объявил войну и ему. Такие вот дела.

Верещагин кое-что знал о Кучере. Уголовник со стажем, своя кодла у него, десятка два стволов. Немало. Но и не так уж много. Есть группировки, где число «пехоты» за полтысячи переваливает. Адреса его Верещагин не знал. Но это и не обязательно. В его ночном клубе он чуть ли не каждый вечер тусуется, жрет, пьет на халяву. Но всегда с телохранителями, два-три «быка», и наверняка все «подкованы».

– Короче, Склифосовский, – нахмурился Толик. – Мочить я тебя не стану. Сам сдохнешь, если Кучеру о нашем разговоре настучишь.

– Что я, дурак?

– В чем-то да, в чем-то нет.

Но Кучеру об их «задушевной» беседе он даже и не заикнется. Жить страх как хочет, козел!

– И бабе своей скажи, чтоб помалкивала.

– Ей-то что, она левая, ей все до одного места.

Тем лучше. Ну все, с этим козлом больше не о чем говорить. С потрохами сдал своего «крышника».

Но он еще к нему наведается. Двадцать штук баксов с него скачает. За Кучера. Когда его грохнут. А что, за них с Максом хоть и подневольно, но он готов был вдвое больше отстегнуть. Можно и больше запросить. Но двадцать штук – это предел. Если взять больше, выходит, Кучер стоит дороже, чем он сам или Макс.

Толик оставил Верещагина одного и направился в комнату, где Макс культурно сдерживал «секс-бомбу». Только не очень-то получалось. Нет, в комнату к Верещагину красотка не рвалась. В этом Макс преуспел. Но она рвалась к нему. Он ей что-то втирает, а она на него так пристально смотрит, вот-вот на шею кинется, завалит на кровать и затрахает от всей души. Если бы он хотел, он бы сам ее давно уже отодрал. Но он не хочет. В Ольгу влюблен, в командирскую дочку. Только о ней и думает.

А бабенку неплохо было бы отодрать. В качестве компенсации за моральный ущерб. Тогда уж точно вонять не будет. Ну да ладно, обойдется.

– Все, братан, уходим, – позвал он Макса.

Тот с готовностью поднялся с места. Если бы красотка могла удерживать взглядом, ему бы никогда от нее не уйти.

– Прощайте, мадам! – Толик был сама вежливость.

Она люто глянула на него: уводит от нее Макса!

В машине он подробно рассказал другу о разговоре с Верещагиным.

– Так мы и думали, «крышники» этого мозгляка нас хотели причесать. И все еще хотят, – заключил он.

– Десятка два стволов у этого Кучера, говоришь, – задумался Макс. – Всех не передавишь.

– А всех-то давить? Кучера грохнем, и хватит. От него все беды.

– Но и после этого охота за нами будет продолжаться.

Макс не жаждал крови, но понимал, что одним Кучером от банды не отделаешься. Братки могут врубиться, откуда ветер дует. И тогда на охоту за ними будут брошены все силы.

– Сечешь, брат, базара нет.

Надо распылять всю кучеровскую кодлу. Чтобы одно лишь воспоминание о ней осталось. Но как это сделать?

Что-то нужно придумать.

Кучер не лез на чужие территории. Знал, это чревато тяжелыми последствиями. Зато он всерьез занялся распространением наркотиков, имел с этого неплохой навар. За последнее время он значительно расширил рынок сбыта героина, опия, марихуаны, создал разветвленную сеть сбыта. Работали на него не только мелкие торговцы, но и те, кто выискивал потенциальных клиентов, уговорами и увещеваниями сажал их на иглу. И у них неплохо получалось. С каждого новичка они получали свой процент.

Наркотики он сбывал, но доставкой занимались другие. Азербайджанская мафия прочно занимала лидирующие позиции в доставке растительных наркотиков из южных регионов некогда единой страны. С ней Кучер и контактировал с выгодой для обеих сторон.

Сегодня он договорился с Саидом о партии героина на сумму в двести тысяч долларов. Завтра будет товар, завтра же будут отданы и деньги. Из двухсот кусков он сделает минимум пятьсот. Навар в триста штук баксов – для него это большие деньги.

И вообще он брался за любое дело, которое могло принести прибыль. Кроме всего прочего, промышлял заказными убийствами. Три пацана у него, по высшему разряду работают. Кого хочешь завалят. Заказов, правда, не так много. Но есть. Штука баксов, три, пять. Один раз он мог сорвать сорок штук. За двух козлов, которые Верещагина «обули». Сам же бизнесмен и должен был отстегнуть по двадцать «кусков» за рыло.

Не сладилось. Путник и Клеш лоханулись. Все как надо, выследили пацанов, одного на узкой тропинке подловили. А он с бабой. И у бабы этой крыша вдруг набок съехала. Под пулю сама бросилась. А пацан ушел. В канализационный колодец спрыгнул. И не достать.

Девку пристрелили. За бесплатно. Не драть же за нее бабки с Верещагина?..

Менты пацана того допрашивали, да он ничего путного им не сказал. Где ему знать, кто костлявую по его адресу выслал. Второй тоже ни слухом ни духом. Менты так ничего и не узнали.

Потом пацаны исчезли, как корова языком слизнула. Путник и Клеш искали их, да все без толку. Ничего, когда-нибудь засветятся. Москва – огромный город, но это только кажется. Пути-дороги здесь пересекаются гораздо чаще, чем это должно быть по теории вероятностей. Так что пусть не переживает Верещагин, найдет он этих пацанов, сыграют они в ящик. И он за это заплатит. Только Верещагин не переживает, и деньги платить не больно-то хочет. Ну а кто его спрашивать будет?..

Нравилось Кучеру в ночном клубе у Верещагина. Все здесь по уму сделано. И ресторан, и бар, и дискотека – все сразу. Плюс казино. Рулетка крутится всю ночь. Посетителей хоть отбавляй. Как миленькие со своими денежками расстаются. Там, где большая толпа, всегда есть желающие поразвлечься с доступными девочками. А «бабочек» в клубе хватает. И все на Кучера работают. Кто за двести баксов отдается, кто за сто, а кто и за полтинник. Товар разного качества и в широком ассортименте.

Со всеми девочками он знаком лично. Всех через себя пропустил. А что, это по-хозяйски. Недавно одна крошка с большими сиськами появилась. Полный отпад. Надо бы попробовать и ее. Только, говорят, ненасытная она. Всю ночь напролет может хариться, и все ей мало. У него по этой части проблем нет. Часами его штуцер может стоять, и бабу удовлетворить для него дело чести. Справится он с этой крошкой. Но только не сегодня. Двенадцать уже, пора домой. Завтра трудный день. Надо хорошо выспаться.

В компании двух «быков»-телохранителей Кучер вышел из клуба, остановился возле своего джипа. Мамонт дожидался его за рулем.

– Ну че, все путем? – лениво спросил он, усаживаясь на переднее сиденье.

– Да вроде, – кивнул водила.

– Чего вроде?

– Козел тут один «загашенный» к тачке подкатил. Бутылку пива, падла, на капот поставил и давай под колесо ссать.

– Ты кран-то ему свернул?

– Понятно, на месте сидеть не стал. Только он, дебил, сдернул. Бухой, мудила, а бегает, бля, не хило. Но я бутылку его с капота снял и вдогон ему пульнул. По спиняке попал.

– И то дело, – одобрительно отозвался Кучер и зевнул во весь рот. – Ты давай это, дернули.

Домой пора, спать охота.

Белая «Нива» стояла на Ягодной улице рядом с гостиницей «Загорье». Стрелки часов показывали девять утра. Сколько еще ждать азербайджанского авторитета, живущего в гостинице?..

– Блин, спина болит, не могу, – скривился Толик.

– Бегать быстрее надо, – развел руками Максим.

Вчера поздно вечером Толик прикинулся пьяным и подошел к джипу Кучера. Бутылку пива на капот поставил для убедительности. И начал справлять нужду под колесо. Водитель, разумеется, не мог стерпеть подобной наглости. Он из машины, а Толик наутек. Бутылку оставил на капоте. Этой же бутылкой по спине и получил. Теперь мучается. Пока бандитский водитель с Толиком разбирался, Максим в машину заглянул, «жучок» снял. Два дня назад его установили. Хоть бы раз телохранители Кучера просканировали салон джипа. Даже не почесались. Зато могут проверить машины в ближайшее время и найдут «жучок». Он свое отработал, но настораживать Кучера ни к чему.

Не зря они старались. Разузнали, что у Кучера сегодня в полдень стрелка с «азерами», наркоту на «зелень» менять будут. Место встречи – недостроенный кинотеатр на территории Кучера.

Вчера Кучер и «азеры» обговорили сделку у него в машине. Толик и Максим все слышали. Часто упоминалось имя Ибрагим. Как они поняли, это один из азербайджанских авторитетов, он курирует наркотики. Саид – а с ним договаривался Кучер – работает на него.

Потом Саид, а с ним еще двое пересели в свой «БМВ» и отчалили от Кучера. Толик повел «Ниву» за ними. Он не боялся засветиться. Напротив, это входило в их план. У «азеров» должен был возникнуть вопрос, почему с места встречи с Кучером за ними следует «хвост».

Толик и Максим собирались стравить банду Кучера и азербайджанскую наркомафию. Только удастся ли это сделать?

Но «азеры», похоже, «хвост» за собой не засекли. И привели друзей к гостинице «Загорье». Это была одна из опорных точек азербайджанской мафии. Здесь и проживал таинственный Ибрагим. Видели они вчера одного уроженца юга. Он выходил из гостиницы, садился в «шестисотый» «мерс», а рядом с ним Саид, явно на вторых ролях. Ибрагим это был или нет, но мафиози – это точно. И за него могло пролиться много крови.

– Вот он, чертила, – насторожился Толик.

Из гостиницы вышел кавказец с высоко поднятой головой. Черные как смоль волосы, нос с горбинкой, смуглая кожа. В глазах холод. Он подошел к черному «Мерседесу», холуй-телохранитель открыл перед ним дверцу, он сел на заднее сиденье.

– Саида не видно, – заметил Максим.

– А он нам нужен?

Саид им действительно был не нужен. До поры до времени. Да и этот мафиози пока не нужен. Главное, они узнали точно, что он живет в этой гостинице и его можно достать.

«Мерседес» с «азером» уехал. Немного погодя от гостиницы отчалила и «Нива». Она направлялась к недостроенному кинотеатру, где скоро должны были произойти важные события.

Толик остановил машину, не доехав до кинотеатра. Дальше нужно было идти пешком. Максим нащупал в кобуре под дубленкой свой «макаров», глянул, как Толик сует в карман куртки «лимонку» и запал. Теперь можно отправляться в путь.

Кинотеатр строился уже лет десять, не меньше. Типичный долгострой. Сейчас кино не в моде, но здание можно приспособить для других нужд. Кто-то, возможно, уже выкупил у государства эту двухуровневую громаду, но достраивать не торопится. И внутри и снаружи за дощатой оградой ни души. Въезд открыт. Отличное место для деловых встреч. Особенно, если встречаются бандиты.

Максим не знал, где и как будет происходить встреча. Погода неважная. Промозглый ветер, мокрый снег. Скорее всего машины въедут на огороженный двор, остановятся на площадке перед входом. Люди зайдут в здание. Там и произойдет передача наркотиков в обмен на деньги. Потом обе стороны начнут рассаживаться по машинам. Вот тут-то каша и заварится.

Толик стоял в проеме окна без рамы над центральным входом в здание. Он курил и на глаз определял расстояние до площадки, где скорее всего остановятся машины.

– Не промажешь? – спросил его Максим.

– Не должен. Теперь давай пути отхода.

Они сделают дело, а потом нужно сматываться, и как можно скорее, причем так, чтобы их никто не заметил.

С путями отхода они разобрались. Площадка перед входом в служебные помещения, лестница вниз, холл, зрительный зал, а оттуда в дверь выхода для зрителей. От этого выхода до забора совсем близко. Раз-два, и они вне досягаемости. Только вряд ли бандитам будет дело до двух беглецов.

Ровно в двенадцать к зданию подкатили две тачки. Джип «Чероки» и «БМВ», «пятерка». Из первой выбрались Кучер, с ним два телохранителя. Водитель остался в машине. Из «БМВ» вышли «азеры». Их тоже трое. И у тех, и у других по «дипломату». В одном «зелень», в другом зелье.

Как и ожидалось, обе троицы вошли в холл кинотеатра. Максим и Толик внимательно прислушивались к доносившимся снизу голосам. Суть разговора их не особенно интересовала. Главное, не прозевать момент, если вдруг кто-то из бандитов захочет подняться к ним на этаж. Но опасность быть обнаруженными обошла их стороной…

Саид протянул Кучеру «дипломат» с героином.

– Ты сам, братила, его открой, – скорее потребовал, чем попросил он.

В «дипломате» могла оказаться мина направленного действия. Бах – и нет головы. А потом начнут мочить Сазана и Питона, его телохранителей. Двести «тонн» баксов – немалые деньги. Наркотики тоже нелегко достаются. Может возникнуть соблазн забрать бабки и остаться при своем.

– Не доверяешь, дарагой? – обиделся Саид.

В следующий раз он протянул ему «дипломат» в открытом виде.

Кучер самолично вскрыл один белый пакетик и проверил героин на вкус. Качество неплохое. И по количеству товар тянет на двести тысяч баксов.

Он открыл свой «дипломат» и отдал его Саиду. Двести тысяч долларов. Тот не стал ни считать, ни проверять подлинность купюр. А зачем? Кучер просто не мог его кинуть. Куда он после этого денется? Азербайджанская мафия хоть и не самая мощная в столице, но с его бандой разберется в два счета.

Саид и его люди направились к своей машине первыми. Кучер шел за ними. Он еще только подходил к своему джипу, а «чурки» уже открывали дверцы «БМВ». И тут раздался взрыв.

Комья земли, камни, огонь, ударная волна. Рвануло хорошо, и перед самой машиной «аззеров». Саид отлетел в сторону, упал на живот и больше не вставал. Изрешетило осколками и одного из его спутников. Зато остались в живых один телохранитель и водитель. Их только контузило. Но стрелять они могли.

– Шакалы! – бешено заорал телохранитель Саида, выхватил «шпалер» и двинулся на Кучера.

И тут же заговорила «артиллерия» его пацанов. «Азер» успел выстрелить всего два раза. Обе пули не достигли цели, зато ему самому досталось сполна. Он упал на мокрую землю не менее чем с дюжиной дырок в теле. Водитель не стал пытать судьбу и бросился со всех ног наутек.

– Пусть уходит! – крикнул Кучер.

Он не знал, кто швырнул гранату под машину Саида, но понимал – это подстава. Кто-то хочет натравить на него Ибрагима и его черножопых ублюдков. И этот «кто-то» не дурак, да только ничего у него не выйдет.

Азербайджанец убежал. Кучер подошел к Саиду и подобрал с земли упавший «дипломат». Свои двести тысяч долларов.

Вот так. Убил курьеров Ибрагима и забрал свои бабки. Так «азеры» и подумают, но хрена с два они что-нибудь успеют сделать. Он немедля самолично отправится к Ибрагиму и все ему объяснит.

О гибели Саида Ибрагим узнал ровно через час после случившегося. Ахмед, водитель Саида, уцелел в перестрелке с Кучером и его уродами. Шакалы, взяли товар, а бабки обратно забрали! Ничего, этот козел еще пожалеет, что на свет народился. Слава аллаху, у Ибрагима есть чем ответить на удар. Его джигиты этому шакалу «колумбийский галстук» сделают. Перережут глотку и язык в разрез вытащат. Смерть шакалу!

Он подъезжал к гостинице в пятом часу вечера. По мобильному телефону ему доложили, что его в своем джипе ждет Кучер. И деньги привез, и объяснения. Нет, говорит, его вины ни в чем. Ладно, разберемся.

Ибрагим вышел из машины и увидел, как из «Чероки» метрах в пятидесяти от него выходит Кучер. Заискивающе улыбается. «Дипломат» в руке. И никого за ним нет. Сам идет, без охраны. Миролюбие свое демонстрирует. Может, он и в самом деле ни в чем не виновен?

Но Ахмед своими глазами видел, как расстреляли Рафика. Кому же верить?..

Ибрагим стоял возле своего «Мерседеса» и ждал, когда Кучер подойдет к нему. Негоже самому идти навстречу. Он не заметил, как по дороге, замедляя ход, едет белая «Нива» с заляпанными грязью номерами. Ее заметили телохранители, но было уже поздно.

Из окна машины высунулся ствол автомата, прозвучала короткая очередь. Стрелял профессионал. В голову Ибрагиму угодили сразу две пули. Он умер мгновенно.

Его телохранители выхватили свои пистолеты и открыли огонь по «Ниве». Но куда там! Машина была уже далеко. Тогда они обратили свои стволы в сторону Кучера. Вот кто виновен в смерти Ибрагима!

Кучер понял, что его подставили в очередной раз. И нет у него ни единого шанса на спасение. Он пытался убежать от разъяренных азербайджанцев. Помочь ему могло только чудо. Но чуда не случилось. Одну пулю он поймал затылком, вторую позвоночником. Еще с десяток пуль получил уже мертвым.

Толик чуть не плакал, глядя, как уходит под воду его красавица «Нива». Максиму тоже было жаль, но что делать? Машина, послужившая им верой и правдой, стала опасной. И за Кучером они на ней следили, и за «азерами». Потом расстрел возле гостиницы. Максим стрелял из автомата, точно в цель пули положил. Машину обстреляли, всадили в нее три пули. Теперь ее ищут. Но не найдут. Ночь, озеро, «Нива» уходит на дно. Концы в воду. Автомат они сбросили еще на Ягодной улице. Без отпечатков пальцев, разумеется.

Толик думал о потерянной машине. Максим думал о себе. Не слишком ли он много крови пролил за свою недолгую жизнь? Двое в Грибовске, теперь вот азербайджанский авторитет Ибрагим. Максим дал толчок для цепной реакции: последняя смерть стала роковой для Кучера и вызовет еще ряд расправ. Впрочем, они с Толиком к этому и стремились.

Руками азербайджанских мафиози они расправились с Кучером. Это радовало. Но что плохого им сделали сами «азеры»? Им лично ничего. Тем не менее они преступники, на их совести сотни жизней, которые унесла страсть к наркотикам. И все же Максиму было не по себе. Ведь он не злой человек, и с совестью у него все в порядке. Так почему он убивает? Долг добровольного «чистильщика»?.. Может быть, и так. Настораживало одно. Он, можно сказать, привык убивать. А это страшно.

– Ничего, новую куплю, – вздохнул Толик, бросив прощальный взгляд на успокоившуюся водную гладь.

– Конечно, купишь, – кивнул Максим.

У них еще оставалось тысячи четыре долларов.

– Только не здесь. В Грибовске. Туда мы на поезде доберемся.

Это для Максима было новостью.

– Куда?.. На каком поезде?

– Мы возвращаемся домой, – Толик говорил предельно серьезно.

– А Фюрер?

– Срать я на него хотел. Теперь он нас пусть боится.

Максим внимательно посмотрел на друга. В его глазах светилась твердая решимость вернуться домой. И Фюрера он и в самом деле ни на грамм не боялся. И было ясно почему.

Вдвоем они сильная команда. Это уже доказано. Похитители Майки, долг с Верещагина, урок «режиссеру» да еще Кучер. Выследили они этого волчару, взяли его в оборот. Потом вышли на поставщиков наркотиков. Через них добрались до мафиози более высокого ранга. Последовала череда расправ. Саид и его телохранитель. Толик пустил их в расход «лимонкой». Сразу от кинотеатра поехали к гостинице, притаились в машине. Потом, как и положено, появился Ибрагим. За ним Кучер с «дипломатом» в руке. Но встреча двух авторитетов не состоялась. Максим помешал. Автоматной очередью срезал азербайджанца. В результате Кучера замочили прямо на месте. Из окна он видел, как падал прошитый пулями бандит. Его кодла обречена на разгон или истребление. Азербайджанская мафия – достаточно мощная организация, чтобы простить беспредел кучеровской братве. Хотя беспредела с их-то стороны и не было.

С блеском они провернули дело. Им все по плечу – теперь они имеют право так считать. Возможно, им удастся пустить в распыл кодлу Фюрера.

– Мне этот урод жить мешает, – лицо Толика исказила злоба.

Он ненавидел Фюрера. Он отказывал ему в праве на жизнь. На какое-то мгновение Максиму показалось, что на него смотрят глаза бездушного убийцы. Да, Толик убивал. Но и Максим тоже не бездействовал. Он не имел права осуждать друга. Но почему в глазах у Толика такое бездушие?

Итак, решено. Они отправляются в Грибовск. В самом деле, почему скрываться должны они, а не ублюдок Фюрер со своей кодлой?

Таран был правой рукой Кучера, вторым после него авторитетом в команде. Кучера теперь нет. «Азеры», сволота чернозадая, его замочили. Кто его подставил? Два трупа у кинотеатра плюс третий от пуль Лелика и Каравана. Потом Ибрагима вальнули, из «Нивы», на ходу, автоматной очередью. Дело рук профессионалов. Сработали из «калашникова», а точность как у снайперской винтовки. Всю вину на Кучера свалили. Твои, мол, киллеры в «Ниве» были.

Все это случилось вчера. Сегодня Таран своих пацанов на сходняк собрал. Теперь он в команде заправляет, тут и спора нет. Проблема в другом. Кто Кучера подставил?

Почему одного только Кучера? Таран спал с лица. Ведь и его вместе с пацанами считают виновным в неувязках с «азерами». Как бы чего не вышло.

Таран, а с ним еще с десяток бандитов, сидел в кафе, очищенном от других посетителей. Официантов поблизости нет. Слишком важные дела решаются.

Входная дверь с грохотом отворилась. В кафе ворвались пять азербайджанских боевиков с автоматами. Кучеровская братва попала под свинцовый смерч.

Братки падали как подкошенные вместе со стульями. Кто-то успел достать ствол, но тут же лишился его вместе с жизнью. Азербайджанские киллеры остановились, когда навеки затих последний из приговоренных. Им оказался Клеш, тот самый киллер из команды, который зимой убил ни в чем не повинную девчонку.

Николай Анатольевич сидел в своем кабинете, просматривал финансовый отчет.

На прошлой неделе грохнули Кучера. Вслед за ним смешали с дерьмом и его кодлу. Кто это сделал, неважно. Главное, теперь его ночной клуб отошел под другую «крышу». Его подгребла более мощная группировка. Вчера он имел беседу с главным авторитетом. Не подарок этот бандит, не подарок. Но уж куда приятнее Кучера – не такой наглый и в бизнесе хорошо разбирается. Даже совет дал, как лучше управляться с клубом. Дельный совет. Оно и понятно, выше доход – больше денег в общак. А еще он о Кучере сказал пару слов. Подставил его кто-то. Не по своей вине он под пули попал. Только неизвестно, кто подставил.

Верещагин знает, кто подставил Кучера. Парни те, от которых он два раза пострадал, помогли Юре отправиться на тот свет. Хитрые они, ловко у них все получается. На долг так лихо раскрутили, к Любочке в квартиру оригинальным способом попали. Это они охотились за Кучером. И добились своего. Они убрали Кучера чужими руками. Но выходит, это они грохнули азербайджанского мафиози. Крутые парни, с ними шутки плохи. Именно поэтому он и не рассказал о них новому своему «крышнику».

– Николай Анатольевич, к вам молодые люди, – с сексуальным придыханием сказала по селектору секретарша Галочка.

Наружность у нее не очень, но голос – обалдеть. Ей бы телефонной девочкой на «горячей линии» работать. Сейчас ее голос звучит особенно волнующе. Верный признак того, что посетители произвели на нее приятное впечатление.

Молодые люди понравились Галочке. Верещагин вспомнил тех двух парней. Один из них, брюнет с синими глазами и длинными, до плеч волосами, обладал потрясной внешностью. Любочка от него просто спятила. Он запросто мог понравиться и Галочке.

– Пусть войдут, – голос его невольно дрогнул.

Его охватило недоброе предчувствие – и не обмануло. В кабинет вошли те самые парни. Лица сияют, будто к самому дорогому другу зашли в гости. Если бы просто в гости!

– Здравствуйте, Николай Анатольевич!

Самый здоровый из них, казалось, даже заискивает перед ним, но первые впечатления бывают обманчивыми.

– Когда вы оставите меня в покое? – вздохнул Верещагин.

– После того, как вы отдадите нам двадцать тысяч долларов.

Эти слова сопровождались милой улыбкой, но Верещагину от этой улыбки стало не по себе. Двадцать тысяч долларов. Именно эту цену назначил Кучер за жизнь каждого из этих парней, но ту же цену назначили за жизнь Кучера они сами. Кучера нет. Может не стать и Верещагина. Эти монстры способны на все.

– Да, да, я все понимаю.

Лучше отдать им деньги, чем жизнь.

Верещагин был удивлен собственной покорностью, с которой он открыл сейф и вынул оттуда две банковские упаковки долларов. Осталось еще столько же. Для Кучера эти деньги лежали, а достались его убийцам, но не все, только половина.

…Фюрер на судьбу не жаловался. Он не просто жил, наслаждался жизнью. Власть, богатство, красивая жена.

На Марине он женился еще в феврале.

Из-за этой женитьбы приключилась целая история. Марину он выкрал, а потом мужа ее приговорил. Еще двое ублюдков за нее подписались, на танке к его дому подрулили, обратно ее забрали. Он послал за ними Мюллера и Боровика, но те как в воду канули. Сто пудов, лежат где-нибудь под метровым слоем земли, и не знает никто, где их могилка.

Долго он потом терроризировал предков этих козлов, но ничего не добился. Никто не знал, куда они умотали. Он хотел послать по их следу ментов. Как-никак два трупа на их совести, да еще танк угнанный в придачу. Но ментовской начальник его отговорил. Пацаны те грамотно сработали, не оставили после себя следов. Где трупы Мюллера и Боровика? Танк и автомат нашли в целости и сохранности. При угоне никого на смерть не зашибли. Как доказать, что именно эти двое угнали танк? Пальчиков они нигде не оставили. Да, Марина видела их в машине. Ну а если они нашли этот танк уже после того, как его угнали? Да, конечно, объявить этих молодчиков в розыск можно. Их найдут. А что потом? Вдруг они где-нибудь в Москве ошиваются? «Следаки» там ушлые. В двойном убийстве пацаны не сознаются, да никто и крутить их не будет на это. Нет трупов – нет уголовного дела. А вот историю с похищением Марины парни рассказать могут, потом о трупе ее мужа сболтнут. Московские могут связать эту историю с организованной преступностью. Делом, чего доброго, займется ГУОП. Тогда самого Фюрера могут зацепить. СОБР столичный бригаду в Грибовск вышлет. Тогда такое начнется – только ноги уноси!

Потом на этих пацанов пришел запрос из Москвы. И полковник Увальнев сразу сообщил об этом ему, Фюреру. И в Москву вместе с ответом на запрос двинули три пацана из его команды, но тех ублюдков не достали. Как сквозь землю провалились. У следователя, у которого они по одному делу свидетелями проходили, даже не появлялись. Вроде только по телефону переговаривались, и звонки шли из таксофонов. Такие вот дела.

Но ничего, когда-нибудь они появятся в Грибовске. Появятся, голубчики.

Пацаны эти в спецназе служили. Он узнавал. Голыми руками их не возьмешь. Есть тому доказательства. Мюллер, Боровик… Но они не уйдут от него, не уйдут!