Чернолунье 2. Воровка сердец
Шрифт:
– Н-но, – заикнулся принц и не нашёл, что возразить. Клим прав. Совет платит «теням» не за охрану гражданских, этим занимаются рыцари и полиция. Но Лилит не «тень». Хотя даже их «благородства» в ней нет. Она просто пытается выжить. А другие люди… уж как получится.
– Без паники, мальчики, – объявила Лилит, положив руку принцу на плечо. Хитро оскалилась. – У меня есть план.
– Твоя ухмылка не предвещает ничего хорошего, – высказался Климент, скрестив руки на груди, и слабо усмехнулся. – Но мне это нравится. Что ж спасай нас, бедствие.
III
– Если я из-за вас помру – прикончу всех! – угрожал «Палач» Ордена теней, крепко обвязывая пояс верёвкой.
– Мы и так все помрём, если ты облажаешься, – парировал Климент.
Ветер на палубе стоял жуткий. Холодный и свирепый. Он трепал волосы и проглатывал половину звуков. Зато вид оттуда открывался потрясающий.
Сквозь рваные облака проглядывало море. Последние лучи закатного солнца плясали на его волнах и были похожи на всполохи огня на ночном небосводе. На фейерверк с Фестиваля цветов в Гиансаре.
– Поэтому постарайся выжить, – нагло посоветовал Климент.
Ну конечно. Ему же собой не рисковать. Постоит на палубе, принца посторожит, пока Зен будет прыгать через пропасть и отбиваться от пиратов.
Кажется, он сказал это вслух.
– Почти все пираты из-за тревоги явятся на этот дирижабль, а там, – он указал на пиратское судно, – останется всего пара человек, и то ненадолго…
Климент вдруг пригнулся к мальчишке и понизил голос:
– И не забывай, малыш-Зен, я «Привратник», а не «Палач». Тем более вспомни, из-за кого мы всё это делаем.
Зен скрипнул зубами и покосился на Лилит. Всё из-за неё! А она стоит, зловеще ухмыляется. Они оба ухмыляются! Лилит явно гордилась своим планом и предвкушала будущий переполох (чёртова адреналин-зависимая!), а Климент просто забавлялся ворчанием Зена. Чужие страдания ему по вкусу… садист-извращенец!
Психи. Зен что – один здесь в здравом уме?
– Тем более наша милашка-Лилит поможет тебе. На неё можно положиться.
«Положиться в гроб» – добавил про себя Зен, проверяя крепление ремня на сумке.
И этот
А Лилит… она точно неадекватная.
Перед лицом опасности глаза её загораются от предвкушения.
Она вцепилась в перила и смотрела то на проплывающие под дирижаблем серые облака, то на пиратский корабль, напротив. Ей всё равно куда бросаться: в огонь, воду или пропасть. Всё равно, чем рисковать: своей жизнью или чужой. Всё становиться неважно, когда в ней просыпается азарт.
«Всё или ничего» – вот как она жила. И это Зен понял со дня их знакомства очень быстро.
Она хотела – она рисковала. И ничто не могло ей помешать. Даже страх.
Людям свойственно бояться. Страх сковывает их движения, ограничивает возможности. Страх для людей – капкан. Это нормально.
Но Лилит не такая.
Страх для неё – вызов. Он оживляет её чувства, мысли, эмоции, распаляет и опьяняет, как самое крепкое вино. Конечно, она боится, как и все, но ведёт себя так, будто это «страх» должен её бояться.
Это-то Зена в ней и пугало больше всего. Лилит неудержима, непредсказуема, как дикое пламя.
Сегодня она бесстрашный воин, а завтра готова наложить на себя руки.
– Готов? – резко спросила Лилит, обернувшись. Она пыталась скрыть напряжение за беспечной улыбкой, но дрожащие руки выдавали её.
Лилит боится, но никогда не признается в этом.
Безумная девчонка.
Но разве Даю могла понравиться нормальная?
– Так точно, капитан, – без энтузиазма протянул Зен.
– Тогда вперёд! – скомандовала она, сжав в руках верёвку.
IV
Они стремительно бежали вдоль палубы. Две точки: красная и чёрная.
Заходящее солнце выглянуло из-за облаков и осветило их лица. Ветер раздувал волосы девушки в пышную гриву, отливающую медью, и трепал плащ мальчишки, словно парус.
Как и ожидалось, пираты заметили их. Дураки!
С криками: «Вот они! Держи!» – они кинулись в погоню.
Лилит слышала их топот за спиной, лязг сабель, выкрики, но продолжала бежать. Сердце её колотилось как бешеное, а лёгкие горели. Но она бежала.
«Я ненавижу убегать, – однажды сказала она друзьям-беспризорникам. – Это трусость!»
«Но мы должны делать это, Лилит, чтобы выжить. Побег – удел слабых. И мы слабы, мы всего лишь дети без родителей. И мы умираем первыми. Потому и бежим. Беги не как трус. Беги, чтобы жить, Лилит!»
«Беги, чтобы жить».
Время для неё замедлилось.
Лилит вскочила на ящик. Один опрокинулся. Второй.
Их падение эхом доносилось до ушей. Чужие руки потянулись к её одежде.
«Не оборачивайся!»
Ещё шаг.
«Не смотри!»
Толчок правой о перила. Руки стиснули верёвку.
«Ни шагу назад!»
Прыжок.
Мгновение растянулось в вечность. Дыхание замерло. Тишина поглотила всё.
Остались только Лилит и полёт. Лилит и свобода. Рыжие облака и переливающееся на солнце море медленно ползли под её ногами. Лилит почувствовала себя птицей, парящей в небе. Бесконечно счастливой и бесконечно свободной.
Но наваждение длилось лишь миг.
Девчонка вскинула руки, и её верёвка сомкнулась с канатом. Лилит тряхнуло и с пугающей скоростью понесло вперёд, навстречу тёмно-синей корме пиратского корабля. Завоняло палёными нитями, и мозоли взвыли даже через перчатки. Ветер тугой струёй бил в лицо, а внутри всё переворачивалось от видов такой далёкой морской глади.
«Удар, как об цемент» – вспомнила Лилит слова Зена и сглотнула. Всё ли с ним в порядке?
Она глянула вправо. Зен, бледный, с перекошенным от страха лицом скользил по соседнему канату. Зато живой. Вцепился железной хваткой в верёвки, впрочем, как и Лилит.