Чтение онлайн

Через это отверстие к палубе танкера спускался вертикальный зигзагообразный из нескольких пролетов металлически трап. Нижний пролет трапа, шарнирно прикрепленный к следующему, качался — прилив поднимал его конец, отлив опускал, тоже происходило при волнении.

Все это было как будто подготовлено для меня! Танкер низко сидел в воде, видимо был полностью загружен, и мне хорошо были видны ребристые баки. Я вынул из кармана маленький фонарик и взобрался на борт. Вокруг было темно. Все огни были погашены. Очевидно, решили, что сигнальных огней с буровой вышки будет достаточно.

Я начал осмотр с полубака. Туда вели раздвижные двери. Тихонько откинув задвижку и отодвинув одну из этих дверей настолько, чтобы просунуть руку с фонариком и голову, я увидел бочки, банки с краской, канаты, тяжелые цепи — что-то вроде кладовой боцмана. Для меня там не было ничего интересного. Я снова закрыл дверь на задвижку и отправился на корму.

Путь туда пролегал через трубы всех мысленных размеров и направлений, всевозможные клапаны, ребристые вентиляторы. Все это я прочувствовал своей головой, коленными чашечками и голенями. Казалось, что прокладываю себе путь через девственные джунгли. Металлические девственные джунгли. Но я упорно продвигался вперед без страха, потому что знал, что здесь нет ни люков, ни каких-то других отверстий, в которые я бы мог свалиться.

На корме я тоже нашел мало интересного. Там большая часть была занята каютами. Один из отсеков под палубой был застеклен. Я осветил фонариком — машинное отделение. Этот отсек можно было исключить. И палубу — тоже.

Эндрю терпеливо ждал в лодке. Я скорее почувствовал, чем увидел его вопросительный взгляд и отрицательно покачал головой. Мог бы и не качать — мой ответ уже был ясен и из того, что я уже снимал пиджак с брюками и надевал акваланг. Он помог мне закрепить вокруг пояса спасательный шнур. Это заняло целую минуту — резиновую лодку раскачивало на волнах так сильно, что каждый из нас мог работать только одной рукой, а другой держался за борт лодки, чтобы не выпасть.

Осадка танкера составляла около пяти метров. На такой глубине влияние волн было почти незаметно, и мои поиски провода или чего-то, прикрепленного к проводу, оказались гораздо легче, чем я предполагал.

Эндрю отпускал шнур, приноравливаясь к каждому моему движению так ловко, как будто он всю жизнь только этим и занимался, да так оно, собственно говоря, и было. Я внимательно осмотрел подводную часть танкера от носа до кормы, освещая при помощи мощного подводного фонаря сначала поверхность правого борта, затем левого.

Во время осмотра огромная мурена, вдруг выплыла из тьмы и ткнулась головой со зловещими немигающими глазами и хищными зубами прямо в стекло моего фонаря. Я пару раз мигнул фонарем, и она уплыла, и она, вильнув плавниками, исчезла.

Когда я вынырнул из глубины и поднялся в шлюпку, то почувствовал, страшную усталость. Конечно, пятнадцать минут энергичного подводного плавания с аквалангом утомят любого, но я слишком хорошо знал, что найди я то, что искал, я сейчас не чувствовал бы ни малейшей усталости.

Я слишком много поставил на то, чтобы найти то, что искал, — либо на судне, либо под ним. И теперь я был подавлен и разочарован. Мной овладело ощущение усталости, безнадежности и холода. Перед моими глазами всплыли: потрескивающее пламя в камине, чашка дымящегося кофе и теплая постель. Подумал я и о Германе Яблонском, который мирно спит сейчас на широкой кровати красного дерева в генеральском доме…

Я сорвал с лица маску, сбросил кислородные баллоны, сбросил ласты, перебросил верхнюю одежду, ботинки, шляпу на палубу танкера и вскарабкался туда. Онемевшими негнущимися пальцами облачился во все это. Через три минуты, я уже взбирался по трапу к платформе, находящейся в тридцати метрах выше.

Большая темная туча погасила последние отблески мерцающих звезд, но это мало мне помогало, поскольку меня освещал прожектор висевший на самом верху трапа. И чем выше я поднимался, тем отчетливее меня мог разглядеть кто-нибудь стоящий там. А что, если у выхода на площадку стоит стража? Что я им скажу? Что я второй механик с танкера и страдаю бессонницей? Или придумаю какую-нибудь другую версию? А в это время с моего водолазного костюма будет стекать вода, образуя лужицу, а мой визави будет с интересом смотреть на блестящий край прорезиненной материи — именно там, где у нормальных людей находится воротник рубашки и галстук.

Кроме того, я был безоружен и в то же время имел все основания полагать, что любой человек, так или иначе связанный с генералом Рутвеном и Вайландом, вставая утром с постели, прежде чем надеть носки, натягивает на себя кобуру. Во всяком случае, все те, которых я уже видел, представляли собой ходячий арсенал! Что делать, если на меня направят пистолет? Бежать вниз по этим ступенькам, чтобы кто-то спокойненько снял меня выстрелом?

Подумав обо всем этом, я решил, что мне просто необходимо немедленно начать спускаться, не дожидаясь дальнейшего развития событий, если я, конечно, не совсем лишился разума. Но решение это выполнено не было. — Я поднялся наверх.

На палубе, в том месте где я вылез не было ни души. Сзади — край платформы, огражденный фальшбортом, справа и слева, в двадцати метрах, — стальные стены. Прямо, где-то в метрах десяти, — ярко освещенное пространство, шум работающих машин, голоса, там стоял кран, кипела работа. Мысль оказаться в гуще этой толпы пришлась мне не по вкусу, и я стал искать какой-нибудь другой путь. И тут же нашел его. — Скобы из стального прутка приваренные к стенам и справа и слева по всей их десятиметровой высоте. Я направился к левой стене. Тесно прижимаясь к скобам, поднялся наверх, прополз несколько метров и, очутившись под прикрытием одной из громадных колонн, поднялся на ноги.

Передо мной открылась вся панорама этого удивительного сооружения.

В метрах ста двадцати к северу, на широкой приподнятой площадке в виде платформы, выступающей за прямоугольник верхней палубы в море, возвышалась собственно сама буровая вышка, кажущаяся еще более внушительной и массивной от снующих возле ее основания людей. Под этой платформой, очевидно, размещались мощные механизмы, генератор, вырабатывающий электроэнергию, жилые помещения. Та часть платформы, где я стоял была почти пустой и представляла собой полукруглую площадку, которая, выходя за пределы платформы в бок, нависала над поверхностью моря. В первый момент я не понял назначения этого свободного пространства, но затем я вспомнил: Мэри Рутвен говорила, что генерал обычно летал с вышки на берег и с берега на вышку вертолетом. А вертолету, разумеется, нужна посадочная площадка. Значит, этот выступ над морем и является ею.

У основания буровой по всей ширине платформы тянулся целый ряд больших складов предназначенных, в основном, для хранения бочек. В этих бочках находилась химическая смесь баритов, добавляемая под давлением в цементный раствор для формирования наружных стенок скважины. Мужики, используя кран на гусеничном ходу, передвигали эти большие бочки. Именно там могло быть то, что мне нужно.

Вновь преодолев желоб, я направился туда. Теперь от моей осторожности и бесшумного передвижения ничего не зависело. Наоборот, это могло показаться подозрительным. Склады по большей части были открыты. Если то, что я искал, действительно находилось на буровой, оно должно находиться именно там.