Чтение онлайн

Я издал возглас удивления, хотя мне больше всего хотелось издать возглас облегчения — ведь именно это чувство я сейчас испытывал. У мистера Каррена, которому предстояло работать шесть часов в такую ненастную погоду, было достаточно и своих забот, чтобы еще беспокоиться о каком-то приблудном секретаре.

Он собрался идти. Его рабочие уже прошествовали впереди, всей ватагой поднялись на платформу к буровой.

— Идете, мистер Фарнборо?

— Еще нет. — Я кисло улыбнулся ему. — Пойду укроюсь от дождя в телефонной будке на несколько минут, обдумаю, что сказать генералу, — на меня нашло вдохновение. — Видите ли, он звонил сюда буквально пять минут назад. Вы же его знаете! Один Бог ведает, что ему теперь сказать!

— Н-да… Задачка! — Но он уже не думал обо мне — мысли его были там, у буровой вышки. — Ну, всего хорошего!

— Всего хорошего! И спасибо вам! — Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду, а две минуты спустя уже был в надувной шлюпке. Еще через две минуты я был на борту «Матепана».

— Долго же вы там пропадали, мистер Тэлбот! Очень долго! — упрекнул меня капитан Занмис. Его небольшая фигура походила в темноте на обезьяну, суетливо прыгающую по палубе судна, которое то поднималось на волнах, то проваливалось в глубину. При этом, несмотря на все свои прыжки, обезьяне удавалось каким-то чудом не свалиться за борт. Шум мотора был теперь намного громче: капитану приходилось не только удерживать «Матепан» на надлежащем расстоянии от колонны, но и сопротивляться действию волн, которые то поднимали судно, то низвергали его в пенящуюся бездну.

— Ну, как, успешно? — прокричал капитан мне на ухо.

— Нет!

— Та-ак… Печально! Но ничего не поделаешь, мы должны немедленно уходить.

— Еще десять минут, Джон! Я прошу еще всего десять минут! Это ужасно важно!

— Нет! Мы должны немедленно уходить. — Он уже открыл рот, чтобы дать приказ отчаливать, но я схватил его за руку.

— Неужели вы боитесь, капитан Занмис? — Это был подлый вопрос, но я был в отчаянии.

— Начинаю бояться, — ответил он с достоинством. — Все мудрые люди знают, когда надо начинать бояться, а я еще смею надеяться, что я — не дурак, мистер Тэлбот! Бывают минуты, когда не бояться — значит быть эгоистом. У меня шестеро детей, мистер Тэлбот.

— А у меня трое!.. — На самом деле у меня не было ни одного… Теперь не было. И я даже не был женат. Теперь…

Долгую минуту мы стояли друг против друга, уцепившись за мачту, в то время как «Матепан» то вздымался, то зловеще кренился в почти непроглядной тьме под нависшей над нами площадкой. Если не считать свиста ветра и шума дождя, барабанящего по одежде и снастям, то это была долгая минута тишины. Я изменил тактику.

— От этого зависит жизнь людей, капитан Занмис. Не спрашивайте, откуда я знаю это, но я это знаю. Неужели вы хотите, чтобы пошли разговоры, что капитан Занмис не захотел подождать десять минут и из-за этого погибли люди?

Опять пауза, показавшаяся мне бесконечной. После которой последовал ответ капитана:

— Ладно. Десять минут. И ни одной минутой больше!

Я быстро сбросил ботинки и верхнюю одежду, надел акваланг, проверил, надежно ли закреплен страховочный линь на моей талии, надел маску и, покачиваясь, направился на нос судна, снова вспомнив, сам не знаю, по какой причине, Германа Яблонски, спящего сном праведника на своей кровати красного дерева. Я схватился за канат, которым «Матепан» был привязан к колонне, выждал, пока поднялась особенно высокая волна, а нос «Матепана» оказался глубоко в воде, и, шагнув прямо в море, перебирая руками канат, направился к колонне. Она находилась не более чем в пяти метрах от меня, но меня так швыряло и бросало, что, не будь я в маске, я бы досыта наглотался морской воды. Ударившись о колонну, я отпустил канат и попытался ухватиться за нее. С таким же успехом я мог бы попытаться обнять железнодорожную цистерну, ибо их диаметры были примерно одинаковы.

Меня чуть не отнесло, но я вовремя успел ухватиться за канат и, держась за него, стал огибать огромную стальную колонну слева. Это было нелегко. Каждый раз, как нос «Матепана» поднимался на волне, канат натягивался и крепко прижимал мою руку к колонне, но, пока мои пальцы целы, я не обращал на это внимания. Когда волны стали ударять мне в спину, прибивая к колонне, я выпустил канат из рук, раздвинул руки и ноги и стал спускаться вдоль опоры в глубину, подобно тому, как конголезский мальчик спускается по стволу высокой пальмы. Эндрю травил спасательный шнур так же искусно, как и раньше. Я спускался все ниже: три метра, шесть метров, передышка, десять метров, передышка, пятнадцать метров, передышка.

Начались перебои в сердце, кружилась голова. То, что я ищу, если оно на этой колонне, висит на проволоке или цепи, которая обмотана вокруг колонны. Вряд ли ее примотали ниже. — Я быстро полупоплыл, полупополз вверх. Остановился, чтобы передохнуть, в четырех метрах от поверхности воды, прильнув к огромной опоре.

От десяти минут, подаренных мне капитаном, оставалось только пять. Мои минуты были почти полностью исчерпаны. И все же это должно находиться на нефтяной вышке, только здесь. Генерал Рутвен сам сказал об этом, а ему незачем было лгать человеку, у которого не было ни единого шанса на побег: генерал хорошо подстраховался. А если даже я мог усомниться в словах генерала, то человек, который принес в комнату поднос с напитками, своей тяжелой поскрипывающей походкой, окончательно убедил меня в правильности моего предположения.

И тем не менее я ничего не нашел ни на танкере, ни под ним. Не было ничего и на самой платформе — я мог бы в этом поклясться! А если этого не было на площадке, значит, оно должно было находиться под площадкой и прикреплено проволокой или цепью к одной из этих гигантских опор, которые поддерживали площадку.

Я старался мыслить как можно быстрее. Какую же из четырнадцати опор они могли использовать? Почти наверняка можно исключить восемь опор, которые держат площадку с буровой вышкой, — там слишком активная деятельность, много света, слишком много глаз и вообще слишком опасно. Следовательно, это должна быть одна из шести опор, поддерживающих площадку для вертолета, к одной из них и пришвартовался «Матепан». Опоры со стороны берега можно отбросить. Там постоянно швартуются корабли, что для скрытных работ большая помеха. Я уже обследовал среднюю из трех опор, обращенных в сторону открытого моря, — ту, к которой был пришвартован «Матепан». Вопрос о том, какую из двух оставшихся мне осмотреть, решился сразу же с помощью очень простого обстоятельства: страховочный линь привязанный к моему поясу, огибал колонну, на которой я находился, слева, это ближе к угловой колонне. — Туда и надо плыть. Я поднялся на поверхность, дернул шнур два раза, давая знать, что его следует немного отпустить. С силой оттолкнулся ногами от колонны и поплыл к угловой опоре, борясь с волнами и течением, которые старались затянуть меня под платформу.

Теперь я понимал, почему так нервничал капитан Занмис — ветер и волны бушевали все сильнее, а мощность мотора его суденышка всего сорок лошадиных сил. Он отвечал и за судно и за команду, а я рисковал только своей жизнью. Тяжелый груз вокруг моей талии мешал плыть, тянул вниз, и я почти выбился из сил, пока сумел преодолеть эти двадцать метров, которые отделяли одну опору от другой. И тем не менее я их преодолел.

Преодолел! Очутившись у угловой опоры и прибитый к ней волной, я снова, подобно крабу, стал спускаться по ее поверхности вниз. И снова не нашел то, что искал. Ничего, кроме гладкой, покрытой слизью поверхности. Я сдался и поплыл наверх.

Перед тем как вынырнуть на поверхность, я остановился, чтобы передохнуть и собраться с мыслями. Я понял, что глубоко разочарован, — видимо, я подсознательно надеялся на этот последний шанс больше, чем сам отдавал себе в этом отчет вначале… Утомленный, я прислонился головой к колонне и с холодной безнадежностью подумал, что все придется начинать сначала. Меня охватила усталость, смертельная усталость. И вдруг в одно мгновение усталость исчезла, как будто ее никогда и не было.

Эта огромная стальная колонна жила! Она звучала! И в этом не было никакого сомнения… Вместо того чтобы быть безмолвной и мертвой, она словно дышала…

Я быстро сдвинул свой водолазный шлем, закашлялся, чуть не захлебнулся проникшей под маску водой и плотнее прижался ухом к холодной стали.

Колонна словно вибрировала от глухого резонирующего звука, и я ощущал на своем виске эту вибрацию. Наполненные водой колонны не вибрируют от какого-либо звука. Они вообще не звучат. Но эта звучала! Без всякого сомнения. В ней не было воды, в ней был воздух! Воздух! Я мгновенно узнал этот своеобразный звук, я не мог не узнать его. Такое ритмическое повышение и снижение громкости было похоже на шум работающего мотора, то усиливающийся, то уменьшающийся, снова усиливающийся и снова затихающий. Много лет назад этот звук был неотъемлемой частью моей жизни, жизни профессионала. — Внутри колонны работал воздушный компрессор, и причем большой мощности! Воздушный компрессор в глубине моря, внутри одной из опорных колонн нефтяной вышки, расположенной в открытых просторах Мексиканского залива. В этом не было сомнения. Решительно никакого сомнения. Я прислонился лбом к металлической поверхности, и мне почудилось, как будто эта вибрация — настойчивый и вопиющий голос, пытается сказать мне нечто важное, что-то очень и очень важное. Голос словно просил меня прислушаться. И я прислушался. Через полминуты, а может быть, через минуту, я внезапно получил ответ, о котором даже не мог мечтать, — ответ сразу на несколько вопросов.… Внезапно все встало на свои места и приобрело смысл. Мне потребовалось время, чтобы понять это, но теперь у меня больше не осталось и тени сомнений.