Чтение онлайн

Рядом с дверью, ведущей из моей комнаты в комнату Яблонского, был большой электрический камин. Я включил его на полную мощность, повесил на спинку стула свои брюки, пиджак и рубашку, затем поставил стул рядом с камином, чтобы все просушить. Разделся, насухо вытерся полотенцем. Надел нижнее белье, носки и туфли, которые дал мне Кеннеди. Мокрое нижнее белье и носки затолкал в промокшие ботинки. Открыв окно, насколько мог далеко забросил ботинки в кусты, росшие сзади дома, туда где я еще раньше спрятал рыбацкую зюйдвестку Эндрю, прежде чем подняться по пожарной лестнице.

Даже мой собственный слух не уловил ни звука, когда ботинки упали в кусты. Я был почти уверен, что и никто другой ничего не услышал. Стоны ветра и барабанная дробь дождя заглушали все звуки.

Из своего пиджака, от которого уже поднимался пар, я вынул ключи и направился в комнату Яблонски. Может быть, меня поджидают там? Но меня это как-то мало трогало. В комнате никого не было. Она была так же пуста, как и моя. Я подошел к двери в коридор и потянул за ручку. Она была заперта. Простыни и одеяло сброшены с кровати на пол. Других следов борьбы не было, никаких следов убийства.

Я обнаружил эти следы, только когда рассмотрел подушку. Пятнышко крови. — Пуля не застряла в черепной коробке, а прошла навылет. Такого трудно ожидать от пистолета 22-го калибра. По-видимому, мистер Ройял пользуется спец.патронами. Я нашел пулю в пуху, которым была набита подушка. Такая неосторожность была несвойственна Ройалу. Я решил позаботиться, чтобы этот крошечный кусочек металла не пропал куда-нибудь. Я буду хранить его, как драгоценный камень.

В ящике стола я нашел лейкопластырь и, стянув с ноги носок, прикрепил пулю под вторым и третьим пальцами. Тут она не будет мешать при ходьбе и в то же время останется в полной сохранности. Ее не обнаружат даже при самом тщательном осмотре, если бы таковой имел место.

Опустившись на четвереньки, я в свете фонарика исследовал ковер. Он был не очень-то ворсистым, но и этого ворса оказалось достаточно: две параллельные бороздки могли быть оставлены только пятками Яблонски, когда его волокли из комнаты. Я поднялся, осветил кресло — его подушка лежала не так как ей положено. Я наклонил голову и принюхался. Все сомнения исчезли: я уловил едкий запах жженого пороха. Он не выветривается из ткани длительное время.

Подойдя к маленькому столику в углу, я налил в стакан грамм сто виски, сел и попытался представить, как все произошло. Концы с концами не сходились.

Во-первых, как Ройялу удалось войти в комнату? Яблонский чувствовал себя в этом доме так, как чувствует отбившийся от стада ягненок в стае голодных волков. Он наверняка запер дверь. По-видимому, у них был запасной ключ. Но ведь Яблонский, в целях предосторожности, всегда оставлял ключ в замке так, чтобы его не могли вытолкнуть снаружи. Следовательно, они не смогли бы открыть дверь вторым ключом. Открыть дверь снаружи можно было только взломав ее, но Яблонский тут же проснулся бы от шума.

Во-вторых, Яблонского застрелили, когда он спал в кровати. Но спал он всегда в пижаме. А когда я нашел труп в саду, он был в верхней одежде. Зачем им одевать труп? Это же полная бессмыслица, особенно если учесть, что вес Яблонского что-то около ста двадцати килограмм.

В-третьих. Почему из пистолета стреляли без глушителя? Было ясно, что стреляли без глушителя: при его применении давление пороховых газов снижается, и, даже при использовании спец.патрона, пуля такого калибра не пробьет черепную коробку навылет. Следовательно, убийца использовал в качестве глушителя звука подушку от кресла.

Впрочем, объяснить это «в-третьих», казалось бы было довольно просто: наши комнаты, находятся в дальнем крыле дома, а подушка от кресла, и шум разразившейся бури давали достаточную гарантию, что звук выстрела не будет услышан в основной части дома. Но ведь они знали, что в соседней комнате нахожусь я, и знали, что я услышу выстрел, если только не оглох и не умер.

Возможно, Ройал решил проверить, все ли в порядке, обнаружил, что меня в комнате нет, понял, что выпустить меня мог только Яблонский, и прикончил его. Эта версия соответствовала всем остальным фактам, кроме улыбающегося лица убитого Яблонского.

Я сходил в свою комнату, перевесил одежду на стуле мокрой стороной наружу, и снова вернулся в комнату Яблонского. Взяв стакан, посмотрел на бутылку виски. Это была бутылка емкостью 0,7 литра. В бутылке оставалось чуть больше половины. Но это тоже ничего не объясняет. Яблонский от такой дозы не опьянел бы и бдительности не потерял. Однажды мне довелось видеть, как он запросто один управился с целой бутылкой рома (виски он не любил) с одним-единственным эффектом: улыбался чаще, чем обычно. Теперь он никогда уже не улыбнется больше…

И вот, сидя один почти в полной темноте, лишь при слабом свете электрокамина, проникавшем из соседней комнаты, я поднял свой стакан.

Я поднял стакан. Хотел поднять тост, прощальный тост. Именно так назвали бы люди мой порыв: тост за упокой души Яблонски. Я отхлебнул немного, задержав виски на языке, чтобы до конца почувствовать весь богатый букет и вкус старого шотландского виски. Две-три секунды я сидел не шевелясь. Потом поднялся, быстро подошел к умывальнику в углу комнаты, выплеснул туда виски из стакана, выплюнул виски и тщательно прополоскал рот.

После того, как Яблонский сводил меня к генералу прошлым вечером, Вилэнд дал ему запечатанную бутылку и стаканы. Когда мы вернулись в наши комнаты, Яблонский плеснул в стаканы грамм по сто. Держа в руке наполненный стакан, я вдруг вспомнил, что принимать алкоголь перед погружением с аквалангом рискованно, и поставил свой стакан на стол. Яблонский выпил оба стакана, и вполне возможно что, когда я ушел, добавил еще. Ройялу и его приятелям незачем было взламывать дверь в комнату: у них был запасной ключ. Но даже если бы им все же пришлось взломать дверь топорами, то Яблонский не услышал бы этого: в виски было столько снотворного, что его хватило бы, чтобы усыпить слона. Видимо, Яблонский кое-как доковылял до кровати и упал, не раздеваясь замертво.

Я знал, что это глупо, но, стоя сейчас один в безмолвной тишине, я горько упрекал себя за то, что не попробовал тогда из этого стакана. Если бы я это сделал, то сразу бы понял, что здесь дело не чисто. Яблонски же не любил виски и, скорее всего, подумал, что шотландское виски и должно иметь именно такой привкус.

А Ройал, найдя оба стакана пустыми, с остатками виски на дне, должно быть, решил, что я тоже лежу без сознания. А убивать меня пока что в его планы не входило. Теперь мне стало все понятно. Все, кроме одного, но самого главного: зачем и почему они убили Яблонски? Я не мог найти даже намека на разгадку… Кроме того, проверили ли они, на месте ли я и что со мной? Едва ли. Впрочем, я не поспорил бы по этому поводу даже на пару поношенных ботинок. Сидеть и думать об этом было бесполезно, а я сидел и думал около двух часов. За это время моя одежда высохла или почти высохла. Брюки, правда, были все в морщинках и складках, как ноги слона, но кто мог потребовать безупречной одежды от человека, который вынужден спать одетым? Я оделся, надев все, за исключением пиджака и галстука, открыл окно и только собрался выбросить дубликаты ключей — от комнаты и от наручников, как вдруг услышал тихий стук в комнату Яблонски.