Чтение онлайн

— Ближе к делу! — сказал я резко.

— Вы же помните, что что библиотека оборудована подслушивающим устройством?

— Помню, — сказал я терпеливо. — Но схема этого устройства мне не нужна. Дальше.

Ее бледные щеки слегка порозовели:

— Простите… Я была в кабинете, находящемся рядом с библиотекой и, сама не знаю зачем, включила подслушивающее устройство. — Я усмехнулся: малышка не прочь послушать чужие разговоры. — В библиотеке были Вайланд и Ройал. Они говорили о Яблонски.

Улыбку мою словно водой смыло.

— Они устроили за ним слежку, когда он утром поехал в Саус-Венис. Кажется, он там пошел в хозяйственный магазин, зачем — они не знают. — Я мог бы заполнить этот пробел: он зашел туда, чтобы купить веревку, заказать дубликаты ключей и позвонить по нескольким телефонам. — Он пробыл там около получаса, и тогда тот, кто за ним следил, побоявшись, что упустил Яблонски, вошел в магазин. Вскоре Яблонски вышел, но «хвоста» за ним уже не было. — Она слабо улыбнулась. — Видимо, Яблонски как-то с ним разделался.

Я помрачнел еще больше. Потом спросил снова:

— Откуда же они об этом знают? Этот «хвост» позднее вернулся?

— За Яблонски следили три человека. Двоих из них он не заметил….

Я устало кивнул:

— А потом?

— Яблонски пошел на почту. Это я сама видела. Папа и я как раз ехали в полицию. Папа настоял, чтобы я показала в полиции, будто вы меня высадили на дороге и я вернулась домой на попутной машине. Так вот, Яблонски взял книжечку телеграфных бланков, вошел в кабину, написал что-то и отправил телеграмму. Один из людей Вайланда дождался, пока Яблонски ушел, попросил ту же книжечку и, оторвав бланк, следующий после телеграммы Яблонски, принес его Вайланду. Судя по тому, что я слышала, Вайланд обработал этот бланк каким-то химическим способом…

Значит, и Яблонски поскользнулся. Но на его месте я сделал бы то же самое. Я бы предположил, что поскольку я отделался от «хвоста», то теперь все в порядке. Да, Вайланд умен, может быть, даже слишком умен для меня! Я спросил девушку:

— Больше вы ничего не слышали?

— Почти ничего… Насколько я поняла, они восстановили текст Яблонски, но ничего не смогли понять, должно быть, он пользовался шифром. — Она провела языком по губам и добавила: — Но адрес был на обычном языке.

— Конечно! — Я подошел к ней и пристально посмотрел на нее. Я заранее знал, что именно она ответит на мой вопрос, но я все равно должен был задать его: — И этот адрес?

— Мистеру Дж. К.Кертину, ФБР… Вот… вот почему я пришла. Я знала, что должна предупредить мистера Яблонски. Больше я ничего не слышала. Кто-то шел по коридору, направляясь в кабинет, и я вышла из кабинета через боковую дверь. Но я уверена, что мистеру Яблонски грозит опасность… Большая опасность, мистер Тэлбот.

Уже пятнадцать минут я обдумывал, как бы помягче преподнести ей это известие, и теперь, наконец, решился.

— Сейчас уже слишком поздно… — Я не хотел, чтобы мой голос прозвучал холодно и сурово, но именно так он и прозвучал. — Яблонски уже нет на свете… Убит!

Они пришли за мной в восемь часов утра — Ройал и Валентино.

Я был уже одет и прикован наручниками к спинке кровати. Все ключи я выбросил в окно, после того как запер все двери.

После того, как ушла заплаканная, подавленная Мэри, которая неохотно дала мне обещание, что наш разговор она сохранит в тайне даже от отца, я сел и тщательно все обдумал. Мои мысли все кружились по замкнутому кругу, и я так глубоко увяз в своих размышлениях, что уже не видел просвета. Именно в то время, когда голова вообще отказалась работать, меня, как молния, озарила яркая вспышка, блеснувшая в мрачной безысходности рассуждений: ослепительно яркая вспышка то ли интуиции, то ли здравого смысла. С тех пор, как попал в этот дом, я почувствовал такое озарение впервые. В течение получаса я сидел и обдумывал всесторонне эту мысль. Потом взял листок тонкой бумаги и на одной его стороне написал длинное послание. Свернул бумагу несколько раз, пока она не превратилась в узенькую полоску, запечатал ее клейкой лентой и, написав домашний адрес судьи Моллисона, спрятал ее на шее под галстуком и опустил воротник рубашки. Теперь моей записки совершенно не было видно. У них не было никаких оснований меня обыскивать, и я надеялся, что они не станут это делать.

После этого я пролежал в кровати еще больше часа, но не засыпал ни на минуту. Услышав поворот ключа в замке двери, я сделал вид, что сплю.

Кто-то грубо встряхнул меня за плечо. Я не прореагировал. Он встряхнул меня снова. Я пошевелился. Сочтя этот прием малоэффективным, он перестал трясти меня и сильно ударил ладонью по лицу. Достаточно. Надо во всем знать меру. Я застонал, заморгал глазами, сморщился, словно от боли, и приподнялся, потирая свободной рукой лоб.

— Вставай, Тэлбот! — Если не считать большого синяка, напоминающего заходящее солнце в синей дымке, то вид у Ройала был такой же, как обычно. Он выглядел спокойным, прилизанным и даже будто посвежевшим — еще один труп на его счету не помешал ему спокойно выспаться и отдохнуть. Рука Валентино, как я с удовольствием отметил, все еще была на привязи. Это обстоятельство облегчит мою задачу — превратить его в бывшего телохранителя.

— Вставай живо! — повторил Ройал. — Почему это вы только в одних наручниках?

— Что?.. — Я потряс головой и разыграл целую сцену, представляясь одурманенным и не совсем в себе. — Какого черта мне дали вчера на обед?

— На обед? — Ройал улыбнулся своей бледной улыбкой мертвеца. — Вы и ваш тюремщик выпили вдвоем всю бутылку. Это и был ваш обед.

Я медленно кивнул. Ройал держался уверенно, ибо ничем не рисковал: ведь если мне подсыпали наркотик, то я имею самые туманные представления о том, что случилось непосредственно перед тем, как я потерял сознание. Я хмуро посмотрел на него и показал глазами на наручники:

— Снимите эту проклятую штуковину!

— Почему на вас только одни наручники? — мягко повторил Ройал.

Какое разница, одни наручники или двадцать? — раздражено ответил я. — Ничего не помню. Наверное, Яблонски спровадил меня сюда в большой спешке и ему удалось найти только одни наручники. Мне кажется, что он не очень-то хорошо чувствовал себя. — Я поднес руку к лицу и сделал вид, будто протираю глаза, чтобы прийти в себя. Сквозь пальцы я увидел, как Ройял медленно кивнул в знак того, что понимает мое состояние и поведение Яблонски. Именно так и должен был действовать Яблонски. Почувствовав, что с ним что-то неладно, он поскорее втолкнул меня в комнату и поспешил приковать к кровати, а затем уже ничего не соображая добрался до своей.

Наручники сняли, и, проходя через комнату Яблонски, я взглянул на стол. Бутылка стояла там теперь совершенно пустая. — Ройал этим подтверждал свои слова, что мы с Яблонски выпили вдвоем всю бутылку

Мы вышли в коридор. Ройал впереди, Валентино — за мной. Я резко остановился, и пистолет Валентино уткнулся мне в спину. Все, что делал Валентино, никогда не отличалось мягкостью, но на этот раз он сравнительно слабо двинул меня пистолетом. Мой громкий крик боли был бы оправдан, если бы этот удар был раз в десять сильнее.

Ройал резко обернулся на крик. Он повторил свой колдовской фокус, и в его руке мгновенно очутился игрушечный пистолет.

— В чем дело? — спросил он холодно, ровным спокойным голосом. Как бы я хотел дожить до того дня, когда я увижу страх в его глазах. Страх за свою судьбу.

— В нем! — раздраженно сказал я. — Или вы уберете эту обезьяну подальше от меня, или я разорву его на куски, невзирая на пистолет.

— Оставь его в покое, Гунтер! — спокойно сказал Ройал.

— Послушайте, босс, я едва дотронулся до него… — Его лицо человекообразной обезьяны, обезображенное к тому же сломанным носом, следами от оспы и шрамов, мало было приспособлено для выражения эмоций, и все же Валентино попытался выразить удивление и острое чувство несправедливости. — Я только слегка ткнул его…