Чтение онлайн

Я видел, как переглянулись Вайланд и Ройал, — лишь едва заметный взмах ресниц. И как Вайланд чуть заметно пожал плечами. Ну и крепкие же они, эти двое, — крепкие, хладнокровные, безжалостные, расчетливые и опасные! Последние 12 часов они, несомненно, жили с сознанием того, что агенты ФБР в любой момент могут схватить их за горло, и, однако, они не проявили никаких признаков спешки или волнения… Интересно, что бы они подумали и как бы реагировали, если бы узнали, что агенты ФБР могли захватить их еще три месяца назад. Но тогда было еще не время. Не пришло оно и сейчас.

— Поскольку нас больше ничто не задерживает, джентльмены, советую поспешить, — это произнес генерал, первый раз за все это время он решился заговорить, и, несмотря на его обычное спокойствие, я уловил в его голосе некоторое волнение. — Погода быстро ухудшается. Предсказывают ураган.

Насчет погоды он был прав. С одной маленькой оговоркой: она уже была достаточно плохой. Ветер уже не стонал, а выл — тонко и непрерывно, раскачивая дубы и сопровождая свой вой кратковременным, но интенсивным ливнем. Низкие тучи быстро сгущались. Я взглянул на барометр. Стрелка ползла вниз, что не предвещало ничего хорошего. Я не знал, попадем ли мы в самый центр урагана или он обойдет нас стороной, но если мы окажемся на его пути, то мы это почувствуем раньше, чем через 12 часов, намного раньше!

— Сию минуту, генерал! Все уже готово. Петерсон ждет нас на берегу… — Петерсон, как я догадался, был их пилот. — Пара перелетов, и все мы будем там через час. И тогда Тэлбот сможет приступить к работе.

— Все? — переспросил генерал. — Кто это все?

— Вы, я, Тэлбот, Ларри и, конечно, ваша дочь.

— Мэри? Разве это необходимо?

Вайланд не ответил ни слова и даже бровью не повел — он просто посмотрел в упор на генерала. Пять секунд, может быть, немного больше, и пальцы генерала разжались, плечи поникли. Все было понятно без слов. В коридоре послышались легкие женские шаги, и в открытой двери появилась Мэри Рутвен. На ней был легкий светло-зеленый костюм, а под ним — зеленая блузка с глубоким вырезом. Под глазами у нее была синева, выглядела она бледной и усталой, но мне показалась прекрасной. Ее сопровождал Кеннеди, но он не вошел, а почтительно остановился в коридоре, держа шляпу в руке, — рапсодия цвета бордо в сверкающих сапогах. Лицо его застыло в замкнутом ничегоневидящем и ничегонеслышащем выражении. Такое выражение может появиться только у вымуштрованного до совершенства шофера. Я ненароком придвинулся ближе к двери, ожидая, что Мэри сделает то, что я посоветовал ей два часа назад, перед тем как мы расстались.

— Отец, я еду с Кеннеди в Марбл Спрингс, — сказала Мэри Рутвен без всякого предисловия, хотя эти слова и прозвучали как констатация факта, но на самом деле были просьбой о разрешении.

— Но… но ведь мы собирались на Икс-13, дорогая, — ответил ее отец. — Вчера вечером ты сказала…

— Я и не отказываюсь, — сказала она с ноткой нетерпения. — Но мы не можем лететь все сразу. Я полечу со второй партией. Мы задержимся не более чем на двадцать минут. Вы не возражаете, мистер Вайланд? — спросила она с невинным очарованием.

— Боюсь, что это может нарушить наши планы, — вежливо ответил Вайланд. — Видите ли, Гунтер повредил себе руку и…

— Это очень хорошо!

Брови Вилэнда от удивления приподнялись:

— Для вас это не очень-то хорошо, мисс Рутвен. Вы же знаете, как ваш отец заботится о том, чтобы у вас была охрана, когда…

— Лучше, чем Кеннеди, меня никто не охранял! — сказала она холодно. — Он будет охранять и впредь! Более того, я все равно не поеду на нефтевышку с вами, Ройалом и этим… этим типом… — было ясно, что она имеет в виду Ларри, — если со мной не будет Кеннеди. Это решение окончательное! А сейчас я еду в Марбл Спрингс!

Интересно, кто и когда говорил с Вайландом в таком тоне последний раз? Тем не менее на его лакированной физиономии и трещинки не появилось.

— Зачем вы туда поедете, мисс Рутвен?

— Есть вопросы, которые джентльмен даже не осмеливается задать даме! — отпарировала она ледяным тоном.

Это положило его на обе лопатки. Он не знал, что она имеет в виду, и он растерялся. Взоры всех находившихся в комнате были устремлены на них двоих — взоры всех, за исключением моего. А мой взор был обращен к Кеннеди, а его ко мне.

Сейчас я уже находился совсем близко от двери и стоял спиной к остальным. До этого я без труда извлек из-под воротничка мою записку и сейчас держал ее так, чтобы Кеннеди увидел там имя судьи Моллисона. Выражение его лица оставалось прежним, и только микрометр мог зафиксировать его утвердительный кивок. Но я сам в этот момент был не хуже микрометра. Все шло прекрасно — разве что оставалось пожелать только, чтобы Ройял не пустил мне пулю в затылок когда, как я ринусь вон.

Но именно Ройал разрядил обстановку, придя на помощь Вайланду:

— Я бы с удовольствием подышал свежим воздухом, Вайланд. Я мог бы съездить с ними в Саус-Венис.

Я проскочил в дверь со стремительностью выпущенной торпеды. Кеннеди преградил мне путь, и я схватил его за руку. Мы оба рухнули на пол, делая вид, что деремся друг с другом. В первые же секунды я сумел засунуть записку в его карман, затем я услышал щелчок предохранителя. Этот щелчок нельзя спутать ни с каким другим звуком:

— Прекратите вы, оба!

Мы поднялись. Я оказался под дулом пистолета Ройяла. Где-то на заднем плане, возбужденно размахивая своим пистолетом, прыгал Ларри. Будь я на месте Вайланда, я бы не доверил ему даже рогатки.

— Неплохо, Кеннеди! — сказал между тем Вайланд. — Я этого не забуду.

— Благодарю вас, сэр, — ответил тот деревянным тоном. — Но я тоже не люблю убийц.

— В этом мы с тобой сходимся, дружище, — одобрительно сказал Вайланд. Видимо, он нанимал их только из желания перевоспитать. — Хорошо, мисс Рутвен! Мистер Ройал поедет с вами, только постарайтесь не задерживаться.

Она быстро, с гордо поднятой головой прошла мимо него, не удостоив его ни словом и не взглянув на меня. Говоря откровенно, я опять невольно подумал: как она прекрасна.

Полет на Икс-13 не доставил мне удовольствия. Я часто пользовался авиацией, летал на собственном самолете. Даже был совладельцем одной небольшой чартерной авиакомпании, но вертолет не для меня, даже в хорошую погоду. А в это утро погода была отвратительная. Нас будто какой-то пьяный гигант держал на веревочке и дергал, как ему вздумается. Нас болтало, качало и бросало то вверх, то вниз. Девять десятых пути мы просто летели вслепую, потому что стеклоочистители не справлялись с потоками воды. Однако Петерсон оказался прекрасным пилотом и благополучно доставил нас на место. Около девяти часов утра мы уже опустились на посадочную площадку Икс-13.

Шесть человек держали машину, пока мы сходили — генерал, Вайланд, Ларри и я. Едва последний из нас ступил на площадку, как Петерсон тут же отправился в обратный путь, исчезнув в потоках дождя из поля нашего зрения буквально за десять секунд. Я невольно подумал: а увидим ли мы его снова?

На открытой площадке, расположенной посреди моря, ветер ощущался гораздо сильнее, а порывы его были намного яростнее, чем на суше, и мы, как могли, пытались сохранить равновесие на скользкой металлической поверхности. Опасность упасть назад мне не угрожала, так как пушка Лэрри все время упиралась мне в поясницу. Отправляясь на Икс-13, Ларри облачился в куртку, которую именно и носят в такую ненастную погоду, если верить голливудским фильмам, с большим воротником, большими отворотами, поясом и обтянутыми кожей пуговицами. В одном из карманов своей куртки он держал пистолет. Это меня нервировало. Ларри меня не любил и поэтому мог пожертвовать курткой и проделать в ней дыру, нажав на спуск. Я был для Лэрри, как заноза попавшая под седло для лошади, и намеревался там оставаться. В тех редких случаях, когда мне приходилось обращаться к нему, я называл его не иначе как «наркоман» и выражал надежду, что его запасы белого порошка исправно пополняются. Еще этим утром, отправляясь на аэродром, я заботливо осведомился у него, не забыл ли он упаковать свой «штык», и, когда он, с подозрением посмотрев на меня, спросил, какое нецензурное слово я имею в виду, я ответил, что имел в виду просто шприц. Только соединенными силами генерала и Вайланда удалось оторвать его от меня. Никто так не опасен и непредсказуем в своих поступках, как потребитель наркотиков, и в то же время никто не вызывает к себе столько жалости. Но в моей душе не было к Ларри жалости. Ларри был самым слабым звеном в их цепи, и я намеревался «пилить» его до тех пор, пока что-нибудь не надломится.