Чтение онлайн

— Им, о ком это вы? — поднял брови брови Вайланд.

— Какое это теперь имеет значение? — Даже в моих ушах голос мой прозвучал устало и безнадежно.

— Да, верно, верно, — улыбнулся Вайланд. — Судя по тому, что мы о вас знаем, это могла быть полиция по крайней мере полдюжины стран. Во всяком случае, генерал, это объясняет тот факт, что нас беспокоил. А именно: где мы раньше видели Тэлбота.

Генерал Рутвен промолчал. Если раньше я еще мог немного сомневаться в том, что генерал является орудием или, жертвой в руках Вайланда, то сейчас все эти сомнения исчезли. Он был жалок, несчастен и явно не хотел участвовать в этой авантюре.

После этих слов Вайланда я с наигранным удивлением, словно мне только сейчас пришла в голову эта мысль, сказал:

— Так это вы увели тот батискаф? О Боже, да это действительно были вы! Как вам удалось…

— Не думаете ли вы, что мы привезли вас сюда, чтобы обсуждать с вами устройство этого аппарата? Конечно, это были мы. — Вайланд позволил себе легкую довольную улыбку. Ему представилась возможность похвастаться своими подвигами. — Это было несложно. Эти дурни подвесили батискаф на стальном тросе на глубине двадцати метров, оставив его без всякого присмотра. Мы отвязали канат, заменили его другим, более старым и изношенным, чтобы можно было подумать, что он порвался и течение унесло батискаф в глубину. Потом наша яхта отбуксировала батискаф в нужное место. Большую часть пути мы проделали ночью, и когда нам изредка попадался навстречу корабль, мы просто замедляли ход, подтягивая батискаф к борту, противоположному тому, откуда приближался корабль, и буксировали его таким образом. Никто ничего не заподозрил. — Он снова улыбнулся, наслаждаясь рассказом. — Кому могло прийти в голову, что частная яхта ведет за собой на буксире батискаф!

— Частная яхта? Вы имеете в виду… — Я почувствовал, как волосы зашевелились на моей голове. Я чуть не дал маху и не погубил все дело: у меня чуть не сорвалось с губ название яхты «Соблазнительница». А ведь я не мог знать название яхты генерала, и не знал, пока Мэри Рутвен ни назвала мне его. Мне удалось вывернуться удачно закончив фразу — …яхту генерала? У него есть яхта?

— Да уж конечно, не мою и не Ларри, — усмехнулся Вайланд. — У нас с Ларри нет яхт. — Разумеется, это была яхта генерала!

Я кивнул:

— И разумеется, вы держите батискаф где-то поблизости. Может быть, вы соизволите сказать мне, на кой черт понадобился этот батискаф.

— Нет… Впрочем… наступило время сказать. Мы… э-э… ищем сокровища, Тэлбот.

— Уж не хотите ли вы сказать, что верите во всю эту чепуху насчет капитана Кидда и Черной Бороды? — заметил я с язвительной усмешкой. [2]

— Ого! Снова обрели свою храбрость, Тэлбот. Нет, наше сокровище более недавнего происхождения и находится очень близко отсюда.

— Как же вы его обнаружили?

— Как мы его обнаружили? — Теперь Вайланд не спешил. Как и всякий преступник, он любил иногда похвастаться и не мог упустить случая, чтобы не покрасоваться в лучах собственной славы. — Мы лишь смутно представляли себе, где оно может быть. Попробовали найти — это было до встречи с генералом, — но безуспешно. Потом мы встретились с генералом. Возможно, вы не знаете, но генерал держит яхту для своих геологов. Они рыщут по морю, взрывая на дне океана небольшие бомбочки, и с помощью сейсмографов определяя, где залегают нефтеносные пласты. А пока они искали нефть, мы устроившись на этой же яхте обследовали дно при помощи очень чувствительного эхолота и, представьте себе, нашли!

— И близко отсюда?

— Очень близко.

— Тогда почему же не извлекли свою находку со дна моря? — Я стал изображать из себя специалиста по подводным работам, который так увлекся проблемой своей профессии, что забыл, в каком он положении находится.

— Интересно, как бы вы сделали это, Тэлбот, как бы вы подняли этот клад со дна моря?

— Спустился бы под воду, конечно. В этих водах это довольно просто. Здесь большой континентальный шельф, глубины свыше ста пятидесяти метров вы найдете в не менее чем в ста шестидесяти километрах от берега. Сейчас от берега мы недалеко, какая здесь глубина? Метров тридцать, сорок пять?

— Генерал, сколько здесь?

— При отливе глубина составляет сорок метров — последовал машинальный ответ.

— Вот видите, работать можно. Никаких проблем — сказал я, пожав плечами.

— Проблема есть. — Вайланд покачал головой. — На какой предельной глубине может эффективно работать водолаз, Тэлбот?

Я на минуту задумался:

— Пожалуй, на глубине девяносто метров. Насколько мне известно, именно на такой работали водолазы, пытаясь спасти экипаж подводной лодки F-4, затонувшей недалеко от Гонолулу в 1915 году.

— А вы действительно специалист, Тэлбот.

— Ну, такие вещи знает каждый, кто работает по подъему затонувших судов.

— Вы сказали, что они работали на глубине девяносто метров? Но, к несчастью, то, за чем мы охотимся, находится гораздо глубже, на дне глубоководной, впадины, там глубина сто пятьдесят метров. Геологи генерала очень заинтересовались, когда мы обнаружили эту впадину. Сказали, что это похоже на… Как они сказали, генерал?

— Они сказали, что похоже на впадину Херда. Это впадина в проливе Ла-Манш глубиной около 170 метров, когда глубины самого Ла-Манша не более 90. Впадину англичане используют как свалку химических и обычных боеприпасов

— Да, 150 метров это уже серьезно, — медленно проговорил я.

— Вот как? И как бы вы поступили в этом случае?

— Все зависит от возможностей. Новейшие водолазные костюмы фирмы Нейфельд-Кункс были бы очень кстати, но лишь отчасти, конечно. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь мог действительно в них что-нибудь сделать на такой глубине. Ведь там давление 150 атмосфер, и любое движение будет все равно что в бочке с густой смолой. Поэтому лучше всего применить одноместные наблюдательные камеры «Галеацци». Их можно опускать на глубину четыреста пятьдесят метров. Человек, находясь внутри, консультирует по телефону людей, находящихся на корабле на поверхности моря, как им управлять всевозможными приспособлениями — земснарядами, грейферами, захватами, или куда приспособить взрывчатку. Именно таким образом удалось поднять в сороковых годах золота более чем на четыре миллиона долларов с корабля «Ниагара» (Район Новой Зеландии, глубина 130 м.) и на четыре миллиона долларов с корабля «Египет» (пролив Ла-Манш, глубина 170 м.). Я привел два примера, два современных классических случая и хочу сказать, что действовал бы точно так же, как эти парни.

— И, конечно, вам потребовалось бы самое разнообразное специализированное оборудование, и не менее двух кораблей, которые бы стояли вблизи от места поиска затонувшего клада неделями, а то и месяцами. — Тихо сказал Вилэнд. — Как вы считаете, могли ли мы действовать таким образом, не вызывая подозрений?

— Мне понятны ваши опасения, — подтвердил я. — Приобретение такого оборудование сразу бросится в глаза, да и стоянка тоже.

— Итак, остается батискаф. — Вайланд улыбнулся. — Расстояние отсюда до нашей подводной долины менее шестисот метров. Снаружи батискафа на барабан намотан трос, на конце которого закреплены захваты. Батискаф преодолевает это расстояние, набирает в балластные цистерны воду и коршуном опускается на груз. При помощи рук-манипуляторов батискафа мы закрепляем захваты на грузе. Затем, раскручивая по мере продвижения трос с барабана, батискаф возвращается на Х-13, крепится к ней и, накручивая трос на барабан, мы доставляем сокровище сюда.

— И все? Так просто?!

— Да, просто, Тэлбот! И вы должны признать, что это просто и умно.

— Очень умно, — буркнул я, хотя отнюдь не считал это умным. Теперь я убедился, что Вайланд даже отдаленно не представлял себе тех трудностей, которые неизбежно возникают при работе на глубине. Ведь при работе на глубине очень важен период предварительной подготовки, сноровка и опыт, для которых нужны годы и годы. Я попытался вспомнить, сколько времени ушло на то, чтобы поднять золото и серебро на два с половиной миллиона долларов с корабля «Лаврентик», затонувшего у северного побережья Ирландии в 1917 году на глубине всего тридцати семи метров. Кажется, что-то около шести лет. А Вайланд говорил так, будто к вечеру собирался все закончить. — А где находится этот батискаф?