Чтение онлайн

Вайланд показал на полукруглую стену с люком посередине.

— Это одна из опор буровой вышки. Она приподнята на шесть метров от дна моря. Батискаф пришвартован к этой опоре с торца.

— Он пришвартован к опоре с торца? — я с недоумением уставился на него. — Как вам удалось затащить его туда? Как вы в него забираетесь? И как, черт возьми…

— Все очень просто… — прервал он меня. — Я, как вы уже, наверное, поняли, не ахти какой инженер, но я… но у меня есть один друг, настоящий специалист. Он придумал простой способ — специальный шлюз-причал. Теперь, чтобы воспользоваться батискафом, достаточно залезть внутрь и задраить за собой люк батискафа, Провожающие отсоединяют талрепы дополнительного крепления батискафа к шлюзу, и, выбравшись из шлюза, задраивают за собой его люк. Я сказал «дополнительного крепления», поскольку в основном батискаф прижимается к шлюзу, сжимая резиновое уплотнение, за счет положительной плавучести. Но талрепы нужны, сами понимаете, когда открыты люки и шлюз заполнен воздухом, какой-нибудь случайный толчок может нарушить уплотнение и катастрофа — батискаф заполнит вода. Для того чтобы оторваться от опоры заполняем балластные цистерны, получаем отрицательную плавучесть — она выполняет эту задачу, батискаф погружается. Все поехали. Возвращение в обратном порядке, нужно только, после стыковки, насосом откачать воду из камеры шлюза. Гениально, не правда ли?

— Не сказал бы… По-моему, единственное гениальное во всем этом — это похищение батискафа. А в остальном — это ведь применение принципа двухкамерного подводного спасательного колокола, который способен на стыковку практически с любой подводной лодкой. Очень похожий принцип использован и при кессонных работах, при установке подводных быков и тому подобных операциях. Тем не менее это довольно остроумно. Ваш инженер был не дурак. Жаль его, не правда ли?

— Жаль? — Вайланд уже не улыбался.

— Ну да! Ведь он погиб, не так ли?

В помещении стало очень тихо. Прошло, пожалуй, секунд десять, прежде чем Вайланд спокойно сказал:

— Что вы сказали?

— Я сказал, что он погиб. А когда кто-нибудь из ваших помощников внезапно умирает, это, видимо, объясняется тем, что он перестает быть для вас полезным. Но поскольку сокровище еще не было добыто, дело, вероятно, обстояло иначе. Произошел несчастный случай…

Еще одна долгая пауза.

— Почему вы думаете, что произошел несчастный случай?

— Он ведь был пожилым человеком, не так ли, Вайланд?

— Почему вы думаете, что произошел несчастный случай? — В каждом слове Вайланда таилась угроза. Ларри снова стал облизывать губы.

— Видимо при проведении работ по установке шлюза пришлось опору, или часть ее, чтобы ее не заполнила вода, заполнить воздухом под давлением, покрайней мере, в четыре атмосферы, поскольку нижний торец колонны находится на глубине около сорока метров. После окончании работы во избежание кессонной болезни было необходимо снижать давление постепенно, по определенным правилам. Но какой-то преступный идиот провел снижение давления слишком быстро, и, поскольку, ваш друг инженер уже не был здоров и молод, он погиб. Правда другие, молодые здоровые, принимавшие участие в этих работах выжили. Я прав, Вайланд?

— Правы. — Он уже владел собой и не боялся пооткровенничать с человеком, который умрет раньше, чем успеет поделиться с кем-нибудь своими знаниями. — Откуда вы все это узнали, Тэлбот?

— По виду лакея… Того, что был в доме генерала. Я повидал немало таких случаев. Он страдает так называемой кессонной болезнью и никогда не излечится от нее. Когда люди работают под высоким давлением воздуха или воды и это давление понижается слишком быстро, у них в крови образуются пузырьки азота. Люди внутри опоры работали под давлением примерно в четыре атмосферы. Если они там пробыли, скажем, полчаса, то нужны еще полчаса — и это по меньшей мере, — чтобы снизить давление. Но какой-то идиот совершил преступление, снизив давление слишком быстро. Даже в идеальных условиях работу в кессоне могут выполнять только здоровые и молодые люди. Ваш друг инженер уже не был здоров и молод, и он погиб. Тем более что у вас, разумеется, не было декомпрессоров. Лакей сможет прожить еще долго, но он уже наверняка скоро забудет, что значит жить, не испытывая боли… Впрочем, вас это все мало трогает, Вайланд, не так ли?

— Мы теряем время. — На лице Вайланда было написано облегчение. В какой-то момент он заподозрил, что я — и, возможно, еще кто-нибудь — знаю слишком много о делах на Икс-13. Но сейчас успокоился. Однако в эту минуту меня интересовал не он, а генерал.

Генерал Рутвен смотрел на меня как-то странно. Я видел на его лице недоумение и тревогу, но больше всего меня насторожило то, что на его лице были заметны первые слабые и недоверчивые проблески понимания того, что происходит. Понимания того, что я, возможно, совсем не тот за кого себя выдаю.

Мне это не понравилось, мне это совсем не понравилось. Я мигом перебрал в уме все сказанные мною слова и продумал их смысл. В таких случаях память никогда не подводит меня, но не мог припомнить ни единого слова, из-за которого так могло бы измениться выражение лица генерала. Может быть, Вайланд тоже что-то заметил? Нет, лицо Вайланда ничем не выдавало, что он что-то заметил или что у него возникли в отношении меня какие-то неприятные подозрения. Правда, из этого не следует, что любое невпопад сказанное мною слово или какое-то обстоятельство, замеченное генералом, будет также замечено и Вилэндом. Ведь генерал умнее его — дураки не зарабатывают почти триста миллионов, начав на голом месте. Нельзя было давать время Вайланду заметить на лице генерала это выражение и задуматься, подобно мне, что же оно означает. И я поспешил взять быка за рога:

— Итак, вашего инженера нет в живых, и вам нужен, если можно так выразиться, водитель вашего батискафа?

— Вовсе нет. Мы и сами умеем управлять им. Не думаете ли вы, что мы настолько глупы, что украли батискаф, а теперь не знаем, что с ним делать? В одном учреждении в Нассау мы получили полный свод инструкций на французском и английском языках. Будьте спокойны, мы знаем, как он управляется!

— В самом деле! Очень интересно! — Я сел на скамью даже без положенного «с вашего разрешения» и закурил сигарету. Я чувствовал, что от меня ожидается нечто подобное этому жесту. — Что же в таком случае вам от меня нужно?

Впервые за время нашего короткого знакомства Вайланд выглядел смущенным. После нескольких секунд замешательства он злобно взглянул на меня, произнеся резким голосом:

— Мы не можем запустить чертовы двигатели этого агрегата!

Я глубоко затянулся и попытался выпустить колечко дыма. Колечка не получилось. Откровенно говоря, они у меня никогда не получались.

— Так, так, так! — протянул я. — Это нехорошо. Для вас, разумеется. А для меня это большая удача. Вам нужно, чтобы двигатели батискафа заработали, и, считай, сокровище у вас в руках. И вы не можете запустить их без моей помощи? А поручить это, кроме меня, кому-нибудь еще — лишние люди, лишний риск. И мне это на руку, как я уже сказал. Да, это действительно большая удача для меня!

— Вы сможете запустить двигатели? — холодно спросил Вайланд.

— Думаю, да. По-моему, это довольно просто… ведь это обыкновенные электромоторы, работающие от аккумуляторов, — улыбнулся я. — Вся сложность в электрических схемах, выключателях и предохранителях. Все эти схемы должны быть в инструкциях.

— Да, они есть, — в спокойном вежливом голосе Вайланда отчетливо прорывались какие-то каркающие злобные нотки. — Но в них сам черт ногу сломит!..

— Чудесно, просто чудесно! — Я неторопливо поднялся и встал напротив Вайланда. — И без меня вам не обойтись, я правильно понял?

Он промолчал.

— В таком случае я назначаю вам цену, Вайланд! И такой ценой будет гарантия, что я останусь жив… — Этот вопрос меня совсем не беспокоил, но я должен был играть этот спектакль, иначе Вайланд сразу же заподозрил бы неладное. — Какую гарантию предлагаете вы мне?

— О, Боже ты мой! О каких гарантиях тут может идти речь! — Генерал был возмущен и удивлен. — Кому нужно вас убивать?

— Послушайте, генерал, — терпеливо сказал я. — Возможно, что в дебрях Уолл-стрита вы — крупный и опытный тигр, но по ту сторону закона вы не поднялись и до уровня котенка. Всякого, кто служит Вайланду и знает слишком много, ждет один и тот же конец — разумеется, после того, как Вайланд уже не сможет извлечь пользы из этого человека.