Чтение онлайн

– О чем ты? – Голос мужа заледенел.

Сонгён подняла голову, посмотрела ему в глаза – и инстинктивно сжала руки. Жесткость в чертах его лица служила признаком напряжения.

– Ты сейчас пытаешься сказать, что это моя вина?

– Я говорю о том, что ты теперь расстроен.

– Похоже на то, что я сожалею о переезде сюда?

– Нет…

Муж смял банку пива; остатки напитка потекли по его кулаку. На мгновение Сонгён застыла, не в силах пошевелиться.

– Это же для тебя. Мы переехали сюда, потому что ты забеременела. Я все бросил ради тебя, а ты меня осуждаешь? За то, что я о тебе заботился?

– Дорогой, это не так… Ты ведь знаешь!

– Почему ты стала такой эгоистичной? Я думал, ты будешь хоть немного мне благодарна… Когда я организовывал переезд, ты думаешь, что я не взвесил всё? Я сделал все возможное ради вас с ребенком! – Голос мужа постепенно становился все громче.

Сонгён была в замешательстве.

– Дорогой…

– Как ты можешь такое мне говорить? Я сильно разочарован. – Он встал и ушел в ванную.

Сонгён чувствовала себя так, будто попала в бурю, и не могла прийти в себя. Она понятия не имела, как справиться с мужниным гневом; догадывалась, что его плохое настроение связано с тем, что произошло в больнице, но не понимала, почему он давил на нее с переездом. Конечно, толчком к этому послужила ее беременность, но не она решилась на это. Она даже не думала о том, что муж сменит работу. Тем не менее теперь он поворачивал все так, будто ответственность за случившееся целиком и полностью лежит на Сонгён. Она допускала, что муж принял такое решение, заботясь о ней и будущем ребенке. Однако если б они сначала всё обсудили, рассмотрели другие варианты и нашли оптимальный выход, то сегодняшней ситуации не произошло бы: его надежды не разбились бы о реальность, когда он увидел, насколько низкосортна его новая больница.

Сонгён считала несправедливым перекладывать всю ответственность на ее плечи. Но слова мужа крепко засели у нее в голове: «Ты думаешь, я не взвесил все? Я сделал все возможное ради вас с ребенком!» Когда Сонгён сказала, что следовало быть осмотрительнее, ее муж, похоже, воспринял это как обвинение.

Сонгён поняла, что совершила большую ошибку. Ненамеренно, но она все же задела его гордость в ситуации, когда у него и так было плохое настроение. «Зачем я это сказала? Знала ведь, что муж взовьется, стоит лишь задеть его ахиллесову пяту…» Сонгён закусила губу и задумалась, как заставить его почувствовать себя лучше.

Она слышала, как льется вода в душе. Убрала со стола банки, вытерла тряпкой остатки пива и подождала, пока муж закончит мыться. Когда он вышел, Сонгён предложила ему полотенце, но он отправился в свой кабинет, даже не взглянув на нее.

Сонгён, коротко вздохнув, последовала за ним. Нужно как можно быстрее исправить положение. Ничего хорошего не выйдет, если тянуть с этим слишком долго. Если она не извинится первой, он будет морозиться несколько дней, заставляя Сонгён нервничать. Лучше побыстрее разобраться в сложившейся ситуации.

Муж зажег лампу над столом, вытер волосы полотенцем и сел в кресло. Словно игнорируя Сонгён, вошедшую вслед за ним, он раскрыл книги, лежавшие на столе.

Сонгён тихо подошла к нему сзади, осторожно взяла у него полотенце и промокнула его волосы. Затем начала массировать спину и плечи мужа. Тот молча вверил себя ее заботам.

– Прости. Я ошиблась. Не так выразилась…

– …

– Я очень благодарна тебе, что ради меня ты перевелся в другую больницу. Мне плохо оттого, что ты расстроен, поэтому я так сказала.

Она почувствовала, как шея мужа, одеревеневшая от напряжения, немного расслабилась.

– Все хорошо. Мне действительно нравится в этом доме. Ты ведь и сам знаешь…

Муж ухватил ее за запястье и повернул к себе. Его большая ладонь легла на ее выпирающий живот.

– Не огорчай меня больше. Это решение я принял только ради вас с ребенком.

– Знаю.

– Как самочувствие? Живот в порядке?

– Ну, недавно чуть напрягся, стал тверже… но не волнуйся. Все идет нормально, если я не перенапрягаюсь.

– Если тебе тяжело, может, стоит сказать госпоже Ом, чтобы приходила почаще?

– Ее и сейчас достаточно.

После переезда, во время которого госпожа Ом очень помогла им, она приходила к ним дважды в неделю, по понедельникам и четвергам. Всякий раз наготавливала закуски из продуктов, которые закупала на рынке, убиралась внутри и снаружи дома и даже ухаживала за участком. Поскольку устраивать кавардак в доме пока некому, этого было более чем достаточно. Сонгён полагала, что хватит и одного раза в неделю, но муж настоял на том, чтобы госпожа Ом приходила дважды или чаще. Он отметил, что скоро Сонгён станет неповоротливой, поэтому ей стоит поберечь себя и оставить работу по дому помощнице.

– Что Хаён? Спит?

При звуке имени Хаён тело Сонгён напряглось. Муж, заметивший это, поднял голову и посмотрел жене в глаза.

– Что-то случилось?

– Ничего такого… – Сонгён замолчала, словно ей тяжело было продолжать говорить.

Лицо мужа снова ожесточилось.

– Что случилось? Что-то серьезное?

– Хаён… у нее нож.

Муж в недоумении уставился на Сонгён.

– У нее нож? О чем ты?

– Может, я преувеличиваю, не знаю… Но меня тревожит, что у нее есть острый нож.

Муж какое-то время смотрел Сонгён, погрузившись в свои мысли. О чем он думает?

– Почему тебя тревожит то, что у Хаён есть нож?

– А?.. – Она потеряла дар речи от этого внезапного вопроса.

– Что в этом такого? Это лишь инструмент, который необходим в повседневной жизни. Ты же тоже пользуешься ножами, на одной только кухне их штук пять… Тогда мне тоже стоит тревожиться?

Сонгён была шокирована его словами. Ее переполняло желание возразить мужу, но подобрать ответ, который убедил бы его в обратном, не получалось.

С одной стороны, его слова справедливы. Если смотреть исключительно с точки зрения назначения, нож – знакомый каждому школьнику инструмент. Однако то, что было у Хаён, – это не канцелярский ножичек, а самое настоящее оружие, которое используют, например, во время рыбалки для разделки добычи. Это нож, который предназначен для агрессивных действий.

– Почему ты так странно ведешь себя с Хаён?

– Ты о чем?

– Несколько лет назад ты сказала, что она подсыпала тебе яд. Из-за этого вы даже ходили на консультации, но ты до сих пор пребываешь в своих иллюзиях…

– Иллюзиях?

– Сначала ты говорила, что одиннадцатилетний ребенок отравил тебя, теперь утверждаешь, что у нее есть какое-то страшное оружие… Что, черт возьми, ты вообще воображаешь о Хаён?

Муж отодвинул Сонгён, вскочил и заметался по комнате. Внезапно на ее голову посыпались слова, которых она никак не ожидала:

– Я долго терпел. Понимал, что ты пережила шокирующие события и, возможно, поэтому несешь всякую чушь. Однако, как бы ни пытался, никак не возьму в толк, какого черта ты выставляешь Хаён плохим ребенком. Не она ли спасла тебе жизнь? Тогда почему ты мелешь, что она чуть ли не убить тебя собирается? Почему?