Черные секреты
Шрифт:
Сонгён с открытым ртом наблюдала, как муж все больше распаляется. Она пыталась осознать сказанное им, но мысли ее разбегались.
– Вот как? На самом деле ты ее не хотела! Пришлось принять девочку, раз она от меня, но в душе ты ее ненавидишь, так получается? Да вы и не общаетесь особо. Девочка, как только тебя видит, скрывается с глаз. А может, пока меня нет, ты над ней издеваешься?
– Дорогой…
– Что, не по душе тебе все это? А теперь, когда родится другой ребенок, Хаён станет тебе как бельмо на глазу?
– Как… как ты можешь так говорить?
– Тогда с чего ты наговариваешь на нее?
– Тебя тогда не было, и ты понятия не имеешь о том, что случилось. Надо было видеть глаза Хаён в тот момент… Она была готова вонзить нож в кого угодно!
Муж остановился и с подозрением посмотрел на Сонгён. Затем, глядя ей в глаза, покачал головой и глухо произнес:
– Будешь и дальше утверждать, что она хотела тебя убить?
– Я … я просто хотела тебя попросить…
– Попросить? О чем? Отобрать нож у Хаён?
– …
– А потом? Что отнимешь в следующий раз? Ты понимаешь, насколько бредово все это звучит? Это не та Ли Сонгён, которую я знал… О чем ты вообще думаешь?
Усталость в голосе мужа сменило отчаяние. На его лицо набежала тень. Он взял Сонгён за руку; его пульс, участившийся из-за алкоголя, отдавался в ее ладони.
– Во время беременности, бывает, растет тревожность и усиливается ранимость. Понимаю, у тебя стресс: мы переехали, вокруг все непривычно… Но сама подумай, все это слишком уж странно, нет? Посиди спокойно и разберись в своих мыслях: почему ты сейчас такое говоришь?
Муж вынес свой вердикт. Теперь, что бы ни услышал, он не изменит свое мнение. Она ошиблась… Сонгён стало тоскливо. Чем больше она разговаривала с мужем, тем больше понимала: что-то идет не так. Она все сжалась и болезненно вздрогнула. Что же получается, проблема в ней?
– Я говорю это, потому что искренне беспокоюсь за тебя. Тебе стоит сохранять внутреннее спокойствие и мыслить позитивно ради растущего малыша, понимаешь?
Муж выпустил руку Сонгён и обхватил руками ее лицо. За его спиной лился свет, поэтому его лицо казалось размытым. Сверкающие в темноте глаза казались ледяными. От его дыхания волоски на ее лице встали дыбом.
– Вопрос не в Хаён, а в тебе. Выкинь дурные мысли из своей головы. Думай только о ребенке.
По телу Сонгён непроизвольно побежали мурашки. Казалось, нервные окончания на ее коже просыпаются один за другим. Она почувствовала озноб. Автоматически сделала шаг назад и прерывающимся голосом произнесла:
– Да, поняла… Пойду-ка я спать.
Освободившись из рук мужа, она покинула кабинет, не останавливаясь, пересекла гостиную, забежала в спальню и с облегчением выдохнула. И лишь тогда осознала, что даже дышать нормально не может рядом с мужем.
Сонгён застыла в растерянности. Чувство, которое она испытывала, было страхом. Что так пугало ее в муже? Трудно понять, почему при его словах о беспокойстве за нее Сонгён чувствовала ужас.
Она постепенно узнавала ту сторону мужа, которая раньше ей не открывалась. Да, они семья, но она многого о нем не знает. Безусловно, Сонгён понимала, что такое незнание в целом естественно, однако страх, родившийся при столкновении с таким проявлением мужнина характера, сбил ее с толку. Сонгён ворочалась в постели и долго не могла заснуть.
Глава 9
Хаён снова ушла на прогулку. Оттого что она не сидела дома как привязанная, носясь по улице столько, что уже успела загореть, Сонгён чувствовала лишь облегчение. Если б девочка оставалась дома и бездельничала, Сонгён начала бы волноваться.
Было ли то из-за усталости после переезда или из-за беременности, но она стала много спать. И не только по утрам – стала ловить себя на том, что клюет носом, читая книгу после обеда. Когда ей стало трудно просыпаться, муж сказал, что сам будет собираться на работу, а она пусть спит подольше. И сегодня, когда Сонгён открыла глаза, часовая стрелка уже перевалила за девять.
Она вышла из спальни, оглядела дом и обнаружила, что Хаён уже ушла на прогулку, а дом опустел. Теперь Сонгён пила сок на кухне, устремив взгляд в сторону двора за окном гостиной. Солнечный свет брызгами разлетался по листьям. Стояла жара.
Затем Сонгён пошла в свой кабинет. На столе были разложены материалы, которые она просматривала накануне. Сонгён готовила статью для публикации в академическом журнале, но беспокоилась о том, сможет ли продолжить эту работу. Ей хотелось вернуться в то время, когда она была полна вдохновения… Но теперь Сонгён была вымотана и физически, и морально.
Во время приемов у Хичжу она несколько раз прокручивала в голове пережитые не так давно события. Ужас и страх того дня все еще сидели в памяти и мучили ее. Хичжу говорила, что ей придется вспоминать всё снова и снова, сталкиваться с ними. Однако одно дело говорить о том кромешном ужасе, и совсем другое – переживать его заново…
Она понимала, что воспоминания не представляют угрозы, но каждый раз испытывала испуг, поэтому разворачивалась и сбегала. Было такое ощущение, будто одна из опор, поддерживавших ее, рухнула. Пошатнувшееся здоровье было лишь оправданием. Сонгён не участвовала в академических мероприятиях, отказалась стать преподавателем в школе. Все просили ее показываться на людях, но ей хотелось просто исчезнуть на какое-то время. Муж также советовал ей заняться делами после того, как она в достаточной степени поправится.
Сонгён узнала, что беременна, когда наконец была готова собрать свои тело и разум воедино и вернуться к работе. Она одновременно чувствовала и сожаление, и облегчение. Сонгён планировала закончить имеющуюся исследовательскую работу, сдать ее и немного отдохнуть. Но в данный момент она решила сосредоточить все свое внимание на родах и уходе за ребенком.
Сонгён села за стол и по привычке коснулась нижней части живота. С тех пор как забеременела, она чувствовала, как ее тело меняется день ото дня. Одним из таких изменений было то, что она стала больше спать. Живот сильно вырос. Если она сидела не шевелясь хотя бы недолгое время, у нее начинали болеть спина и поясница. Поэтому, изучая материалы, Сонгён устанавливала будильник с интервалом в один час; когда он срабатывал, она вставала и шла гулять по округе.
Раньше Сонгён спрашивала себя, сможет ли она адаптироваться в таком тихом месте после жизни в городе, но сейчас ее все устраивало. Не прошло и половины месяца, как она смирилась с решением мужа переехать. Поняла, что вполне может жить без кондиционера жарким августовским летом. Трава во дворе было настолько горячей, что подошвы ее ног покраснели, но в тени деревьев было свежо. От зданий не исходил жар, как в городе. Перед домом раскинулось открытое пространство, поэтому, распахнув окно, можно было почувствовать, как со всех сторон дует ветер.