Чтение онлайн

Муж Хичжу знал все крупные больницы и по долгу службы постоянно объезжал их для встречи с врачами. Он передал Сонгён всю возможную информацию о произошедшем с Юн Чэсоном. Оказывается, двое пациентов умерли во время операции из-за его фатальных и очевидных ошибок, на больницу был подан иск, и ее руководство даже рассматривало возможность применения дисциплинарных мер к Чэсону. Среди медсестер также ходили слухи, что Чэсон под шумок таскал наркотические обезболивающие.

Услышав эту историю, Сонгён наконец смогла поведать подруге секрет ее мужа и Хаён, о котором не получалось рассказать в течение всех трех лет сеансов. Пока они разговаривали, Сонгён также начала сомневаться в лекарствах, которые принимала долгое время: муж приносил их ей в качестве пищевых добавок. После того как Сонгён поделилась новостью о беременности, он избавился от них.

– Я столько для тебя всего сделал, а ты так поносишь меня? Неблагодарная… Уже забыла, сколько я заботился о тебе?

Этими словами муж лишь подчеркнул, что никогда не признает своих ошибок. Все верно.

«Где заканчивается правда и начинается ложь? Все, что он говорил и делал, было обманом. Существует ли в его мире такая вещь, как искренность?» И все же Сонгён чувствовала себя дурой, раз ожидала услышать оправдания.

Она прошла в кабинет, надела пальто, подняла собранную сумку и вышла. Чэсон, отшвырнув недопитую банку с пивом, преградил ей путь.

– Что ты сейчас делаешь? Ты в себе?

– С недавних пор в себе.

– И куда ты пойдешь в таком положении? О ребенке совсем не думаешь? Почему ты такая эгоистка?

Когда Сонгён прикидывала в уме, что делать дальше, больше всего ее сердце болело за ребенка. Если она порвет отношения с мужем, маленькому придется расти без отца. Затем она подумала о Хаён – и укрепилась в собственном решении. Нельзя поддерживать человека, который оказывает пагубное влияние на всех окружающих, только потому, что он твой отец.

– Отойди. На этом все кончено.

Сонгён отодвинула Чэсона и попыталась выйти, но он выхватил сумку у нее из рук и швырнул на пол. Сонгён пошатнулась.

– Чье это решение? Из-за кого я приехал в эту глушь? Как смеешь ты отрицать мою искренность?

Чэсон схватил Сонгён за плечи и прижал к стене. Малыш, должно быть, испугался, и у нее потянуло живот. Чэсон сжал подбородок Сонгён, приблизил свое лицо к ней вплотную и заорал:

– Почему ты мне не веришь?! Я делал все, что ты желала, ради тебя; почему?!

Чэсон не мог справиться с волнением и швырял на пол все, что попадалось ему под руку. Он настолько был раздавлен словами Сонгён, что взорвался, увидев, как жена поднимает сумку и идет на выход из дома. Купленные им розы были беспощадно разбросаны по полу.

Оглядевшись, Чэсон заметил лежавший на кухне нож и сделал шаг к нему. Сонгён увидела это, и волосы у нее встали дыбом. Казалось, если она пробудет здесь хоть на минуту дольше, случится непоправимое.

Сонгён распахнула окно гостиной и выбежала на улицу. Все, о чем она могла думать в тот момент, это выбраться за ворота, добраться до соседского дома дальше по улице – и тогда ей удалось бы вырваться из его когтей…

Но Сонгён забыла о том, что она беременна. Муж поймал ее еще до того, как она успела ступить на лужайку во дворе, не говоря уже о воротах. Обхватил ее сзади и, тяжело дыша, приставил другой рукой кухонный нож к ее горлу.

– Если не хочешь умереть, тебе лучше слушаться меня.

Чэсон собирался увлечь ее внутрь, но потом передумал и потащил Сонгён к задней части дома. Она быстро осознала его замысел. Хлипкий забор. Они идут к месту, откуда упала мать Хаён. Сонгён хотела вырваться из хватки Чэсона, но лезвие кухонного ножа, касавшееся шеи, не прибавляло ей решительности.

Чэсон подошел к шаткому забору и надавил на голову Сонгён.

– Как думаешь, что случится, если ты упадешь отсюда? Если удача будет на твоей стороне, то сломаешь ногу; нет – и ты, и ребенок умрете… Даже так не будешь слушаться?

«Больной ублю…» С ее губ рвались ругательства, но она старалась хранить молчание, чтобы не провоцировать его еще больше.

– Ты не можешь сбежать. Я был так внимателен к тебе… Куда же ты пойдешь? Скажи что-нибудь.

Чэсон постепенно подталкивал Сонгён к забору. Прежде чем она поняла это, ее живот коснулся досок. Казалось, забор сломается, если муж прижмет ее к нему еще сильнее. Сейчас Сонгён пожалела, что, после ссоры по поводу забора, спустила на тормозах вопрос с его починкой.

– Ну же, говори, давай! Что будешь рядом со мно…

Внезапно рука Чэсона, удерживавшая жену, ослабла. Сонгён, не теряя возможности, ударила его по руке и отбежала от забора. Кухонный нож упал со скалы. Обернувшись, она увидела запыхавшуюся Хаён. Судя по тяжелому дыханию, та бежала со всех ног.

Уже стемнело, поэтому нож в руке Хаён был не виден. Только увидев, как Чэсон покачнулся, Сонгён догадалась, что Хаён подняла нож на отца. Ей вспомнились слова, когда-то сказанные падчерицей: «У меня должно быть хоть одно оружие, способное меня защитить…»

Чэсон отнял руку от своего бока; по пальцам текла багровая кровь. Он посмотрел на Хаён, не веря собственным глазам, лицо его исказилось в гневе, на лбу вздулись вены.

– Что ты делаешь?! – закричал он. – Быстро отдай его мне!

Хаён замотала головой. Она решила оборвать все нити, связанные с отцом, который долгое время манипулировал ею и действовал ее руками. «Я больше не твоя марионетка».

– Оставь свои приказы. Больше я тебя не слушаюсь.

– Ты обалдела? Как ты разговариваешь с отцом?

– Я бросила своего отца.

Хаён отступила назад, направив нож на Чэсона, и, махнув Сонгён рукой, прошептала:

– Быстро идите к воротам. Скоро приедет госпожа Чхве.

Сонгён не поняла, о чем речь, но изо всех сил рванула к воротам. В тот же момент вспыхнули фары, приближающиеся к вершине холма. Сонгён замахала руками, подавая знак.

Как только машина остановилась, с переднего пассажирского сиденья выскочила Хичжу. Увидев состояние подруги, она потеряла дар речи. Быстро открыла заднюю дверь и усадила ее. Машина тронулась было с места, но тут Сонгён закричала:

– Постой! Нельзя оставлять здесь Хаён!

Хичжу встретилась взглядом со своим мужем, сидевшим за рулем. В тот момент когда тот уже отстегнул ремень безопасности и собирался выйти из машины, они увидели Хаён, бегущую через двор. Чэсона нигде не было видно.

Как только девочка села рядом с Сонгён, Хичжу поспешно бросила:

– Теперь едем.

Хаён смотрела на удаляющийся дом, пока они спускались с холма, затем отвернулась. Ей казалось, что до нее до сих пор доносится голос отца, кричавшего на нее: «Я убью тебя, чертова дрянь!»