Чтение онлайн

Открыв тяжелые двери «Зеты +» и переступив через порог, я застываю в немой позе от охватившего меня удивления. И есть от чего. А ну-ка угадайте, чья физиономия меня встречает в холле офиса? С трех раз. Что, слабо? То-то же. Даже и не пробуйте гадать. Колобок! Для тех, у кого проблемы с памятью, напоминаю, это тот самый гад, который метелил меня в особняке Бориса Краснова, а после, когда нас всех везли в козлятник, рассказывал тошнотворные анекдоты. И самое удивительное, что теперь он восседает за небольшим столиком, предназначенным для дежурного охранника офиса и на его помятом пиджаке прицеплена бирка: «Агентство «Зета +». Хрулев Василий Артемьевич».

Увидев меня, он тоже присвистывает от удивления и встает.

— А здесь-то чего тебе нужно, полудурок! Нет, ну почему я опять твою вижу рожу! Мало у меня из-за тебя проблем было, так ты еще сюда приперся! А ну, малокровный, чеши отсюда по быстрому, пока я окончательно не разозлился, — восклицает он и тянет ко мне свои граблеобразные клешни, демонстрируя намерение схватить меня за шиворот и вышвырнуть на улицу.

В свою очередь ловлю взглядом небольшой огнетушитель, который висит рядом с входной дверью со времени визита пожарников, прикидывая как бы половчее снять его с гвоздя и отоварить им невоспитанного по бритой и глупой голове, но вовремя вышедшая из дверей своего кабинета бухгалтер Алиса Дмитриевна спасает Колобка от черепно-безмозговой травмы.

— Сергей Николаевич! — Взмахивает она руками от счастья. — Как хорошо, что вы на месте!

Она кладет на столик возле Колобка несколько бумажек.

— Подпишите, пожалуйста. Здесь гарантийное письмо и платежка.

— За что башляем?

— Тоннер для принтеров пора купить, бумагу и прочую мелочь из канцтоваров.

— А что Павел Олегович сам подписать не может? Или он опять захворал?

— На месте, — понизив голос на пол тона, сообщает Алиса Дмитриевна. — Только я не хочу к нему идти. Уж очень он не в духе сегодня. Похоже у него депрессия. Вы ведь тоже имеете право подписи.

— Подвинься, жиртрест, — говорю я Колобку, и он послушно отстраняется, покорный и озадаченный.

Я сажусь на его место и ставлю свои автографы на бумагах, которые мне подсовывает бухгалтер.

— Спасибо, Сергей Николаевич, — говорит она, прежде чем уйти к себе.

Мы с Колобком остаемся один на один. Но надо видеть, какие разительные перемены происходят с этим человеком. Он уже не тот взбешенный клыкастый цербер, а покорная, поджавшая хвост пушистая болонка с бантиком на шее. Потупив в столешницу виноватые глазенки, он ждет, что ему будет за все то «хорошее», что я от него видел.

— Ну, Хрулев Василий Артемьевич, рассказывай, каким ненастным ветром тебя к нам занесло… Ну что язык в одно место засунул? Я слушаю.

— А что рассказывать? — Пожимает тот плечами. — Сами помните, какой шухер вы с ментами в доме Бориса Григорьевича устроили. Шефу моему бывшему теперь дело за наркоту и волыны шьют, которые во время шмона нашли. Он, как только смог под залог освободится, сразу же прогнал всех к свиньям. Ну не всех, а меня и еще пару пацанов. Мол, надежд его не оправдали, службу плохо тащили. Даже не заплатил за последний месяц, что я у него вкалывал, урод. Ну что делать? Я сразу в одно место тыкнулся, в другое, третье — везде облом. Тогда я вспомнил, что Колян Логинов на какой-то фирме охраной заведует, ну я вечерком звякнул ему на дом. Я с ним еще в Волго-вятской школе телохранителей познакомился. Учились вместе. Логинов говорит, что как раз у вас вакансия освободилась, и я могу подваливать. Я пришел и Колян сразу меня на собеседование к вашему самому главному поволок. Короче, взяли меня. Сегодня как раз приступил. Вы меня извините, за то что я вот так… Я ведь не знал, что вы здесь работаете… типа, тоже начальник.

— Да хоть бы и не работал. А если я сюда пришел, чтобы контракт подписать на пол лимона грин, а ты бы меня в шею вытолкал?

— Извините, я не подумал.

— Это-то и плохо. Знаешь, на чье ты место пришел? Что стало с твоим предшественником?

— Слышал уже.

— Вот и с тобой это может случиться. Если думать не будешь.

— Извините, — еще раз просил Колобок.

— Извиню, если ты ответишь на один вопрос. Скажи, кто или что такое «хруль»?

— Не понял?

— Хруль… Ну, вот смотри, был такой полупокер Хрущев. Слышал, наверное. Так вот его фамилия происходит от слова «хрущ». На юге России и на Украине хрущем называют майского жука. А твоя фамилия Хрулев, значит, произошла от слова «хруль». Вот я и спрашиваю, что эта хрень означает?

— Не знаю, я как-то об этом никогда не думал, — моргает новый работник, окончательно сбитый с толку.

— Опять плохо. Узнаешь и завтра до обеда доложишь. Понял? Не узнаешь — уволим. Мы не можем держать на работе человека с неясной фамилией, скрывающего неизвестно какие грехи твоих предков. Вот, например, Зайцева — с ней все понятно: фамилия произошло от слова «заяц». Кстати где она? Ну, секретарь.

— А-а-а, понял. Ее Павел Олегович отправил, свежую прессу купить.

Иду к Царегорцеву. Павел сидит, уткнувшись носом в экран компьютера, и щелкает мышкой, выстраивает в линии разноцветные шарики. Достойное занятие для директора предприятия, ничего не скажешь.

— Ты давал добро, чтобы принять на работу новенького? — нападаю я на него.

— Ну, я. А что такое? — ленивым голосом отвечает он, не отрываясь от монитора.

— Он работал у Краснова!

— Ну и что?

— Против Краснова открыто уголовное дело!

— Ну, так не против его охранников. Чего шумишь?

— Отлично, давай всех бандюков на работу принимать!

— Что ты предлагаешь? Взять еще одного желторотого пацана, чтобы его убили как Никитюка?

— А если Краснов его к нам специально подставил? Решил, что мы под него копаем, и подставил.

— В этом случае, он бы не подсунул к нам человека, которого ты знаешь. А за Хрулева Логинов поручился.

— Он меня бил в живот!

— В самом деле? Я подумаю над тем, чтобы повысить ему зарплату. Иди, не мешай. Не видишь? Я иду на рекорд.

Павел еще интенсивнее защелкал мышкой. Мне не остается ничего другого, как нырнуть под стол и выдернуть компьютерный штепсель из розетки. Экран гаснет. Я ожидаю взрыва эмоций, но вместо них — тишина. Алиса Дмитриевна не обманула — у босса самая настоящая депрессия, раз уж ему даже в облом на меня орать.

Мы долго смотрим друг на друга, но у меня выдержки больше и Царегорцев открывает рот первым.

— Лысый, ты достал меня. Чего ты добиваешься?

— Чтобы ты меня выслушал. Разве тебе не интересно, как я сходил к архиепископу?

Павел запрокидывает лицо к потолку, закрывает глаза.

— Рассказывай, слушаю.

Я коротко докладываю ему результаты визита. Когда я заканчиваю его лицо остается совершенно нейтральным, как у игрока в очко, который не хочет показать, что у него давно уже перебор.

— Дело, на первый взгляд, несложное, — подвожу итог. — Круг подозреваемых, если только святой отец ничего не перепутал, предельно узок. Думаю, если мы повесим каждому из них хвост, то скоро определим, кто именно взял деньги из сейфа архиепископа, но один я, естественно, не справлюсь. Нужны помощники. Во-первых, Альварес. Он на месте?