Чтение онлайн

Белоснежка увидела, как на глаза Огонька навернулись слезы. Поверхность голубого озера его глаз подернулась рябью, но парень смог сдержать слезы и не дать им стекать по щекам. Для девушки это значило больше, чем если бы он заплакал. Ей пришлось сдерживаться, чтобы не обвить руки вокруг Огонька и не обнять его – надолго, надолго…

– Ты холодное существо, Белоснежка. Я думал, что знаю тебя, – вздохнул он.

Девушка ничего не ответила. У нее не было слов.

Если Огонек возненавидит ее или обидится, это будет даже проще. Ему тогда легче будет забыть о Белоснежке.

Когда дверь за гостем закрылась, ноги девушки подкосились. Она опустилась на пол и почувствовала, как из темных углов к ней прокралась чернота. Эта черная тьма забивалась в уши и ноздри, проскальзывала в горло и легкие, в живот, заполняла их целиком… Дышать было тяжело. Как будто воздух закончился.

Наконец Белоснежка смогла подняться и пойти на кухню. Ей нужен был крепкий кофе. Еще более черный, чем чернота, живущая в ней.

Она положила кофе в кофеварку – и тут услышала шелест пришедшей почты.

Уже знакомый страх вцепился ей в горло.

«Это всего лишь реклама», – подумала девушка.

Но на полу под почтовой щелью лежало что-то белое: сложенный вдвое лист А4. Белоснежка мгновенно открыла дверь и выглянула за нее. Никого. Не слышно было даже бегущих шагов на лестнице или идущего лифта. Девушка немного помедлила, прежде чем вернуться, но все-таки не пошла искать Тень. Может быть, если она его поймает, это будет хуже всего…

Белоснежка не хотела открывать письмо, но и не открыть его она не могла. На этот раз послание было коротким:

Белоснежка глубже зарылась в одеяло. Вот бы навсегда остаться в этом теплом гнездышке, скрытой от ужасного мира!

Пусть снег с дождем сколько угодно стучат в окно. Пусть холод пытается пробраться сквозь щели в квартиру. Здесь, под одеялом, она в ложной безопасности.

В голове Белоснежки звучала эта песня Бьорк, хотя в квартире было тихо. Девушка представляла руки вокруг себя, теплое дыхание на своей шее, тело, которое прижимается к ее спине. Она это чувствовала. Ощущала ладони, гладящие ее плечи, ощущала кожу на своей коже и губы, касающиеся ее губ. Этот воображаемый поцелуй заставлял ее рот открываться.

Белоснежка чувствовала Огонька. Так явно, как будто он действительно был рядом с нею. Наконец она поняла, что так оно и было. Огонек всегда шел рядом, хотя они и расстались и больше не виделись. Это его руку, сжимающую ее пальцы, она ощущала, когда ей было страшно идти по темной улице вечером. Это его тело согревало ее, когда она сидела одна в кресле с книгой. Это его мягкое прикосновение утешало ее во сне, когда она спала в одиночестве.

Это не Сампса.

Белоснежка чувствовала Сампсу, только когда он действительно был рядом. Когда он обнимал ее. Когда его руки были на ее талии, а губы пощипывали ее шею. Тогда девушка не могла ощущать что-то еще или думать о чем-то другом, кроме того, что они с Сампсой есть друг у друга. Но когда ее парень был в другом месте, он был в другом месте. Белоснежка не чувствовала его присутствия так, как ощущала незримое присутствие Огонька.

Это неправильно?

Можно ли так жить?

Девушка ничего не могла сделать с этим ощущением. Она не могла отказаться от него, не могла его уничтожить. Не могла избавиться от близости Огонька силой воли – раз уж целый год разлуки не смог это сделать, значит, это было невозможно в принципе.

Это ощущение было настоящим.

Но она – хозяйка своих действий. Хозяйка своих решений. Она выбрала Сампсу. Так и только так.

Белоснежка сорвала с себя одеяло и почувствовала холод. Прикосновение босых ног к твердому холодному полу вернуло ее к будничной реальности. Надо выйти из дома, добраться до школы и встретиться с ярким светом фонарей и любопытных глаз, которые заставят сновидения развеяться и сорвут с кожи ощущение прикосновений.

На ступеньках школы была выставлена дорожка из горящих свечей. Весь остальной свет был погашен. Живое трепыхание пламени свечек, танец огоньков на секунду превратили школу в сказочный замок или усадьбу XIX века. Белоснежка и забыла, что сегодня начинается шествие Святой Лусии. Шведский традиционный праздник, ставший также и финским.

Девушка относилась к дню Святой Лусии очень противоречиво. В нем было что-то теплое и надежное, было ощущение доброты, но он вызывал у нее слишком много грустных воспоминаний.

Когда Белоснежка еще не ходила в школу, она хотела играть роль Святой Лусии дома. И хотя в Риихимяки никогда не отмечали этот день, маме понравилась эта мысль, и утром она испекла традиционные шафрановые булочки в честь праздника. Но отец долго смотрел на дочь, и его лицо сковалось бесцветностью, скрывающей все эмоции:

– В нашей семье не отмечают день молодой девы, которая вырвала себе глаза, чтобы перестать соблазнять своей красотой других мужчин. И которую убили, отрезав ей голову кинжалом, когда не смогли сжечь ее на костре.

Белоснежка мысленно повторила эти слова. Она помнила, как умерло тогда все ее воодушевление. Как будто она целиком проглотила сосульку. Мама рассердилась на папу за то, что он сказал ребенку такие ужасные вещи. Но слова отца не были самым страшным. Самым страшным был его взгляд, направленный словно бы сквозь дочь, так, что от ее радости и рвения не осталось и следа.