Черный, как смоль
Шрифт:
Она помнила, как одна брюнетка танцевала, прыгала и легко и беззаботно бежала по сцене. Подол ее сине-зеленой юбки колыхался, как волнующееся море. Когда она подпрыгнула совсем близко к краю сцены, Белоснежка увидела, как из-под ее юбки на миг появилось колено с фиксирующей повязкой. Увидев это, девочка начала внимательнее следить за выражением лица актрисы и заметила под ее заразительной улыбкой, взрывным смехом и текучей речью тень боли. Во время каждого шага и прыжка на лице брюнетки появлялась тень, которая была такой незаметной, что никто другой ее не видел. Как будто с ее глаз на секунду слетала пелена радости.
Белоснежка не сводила с актрисы завороженного взгляда. Она забыла о том, что смотрит пьесу. Сюжет перестал быть ей интересен. Девочка уставилась в глубокие серые глаза артистки и думала о том, как ей это удается. Как это возможно – играть роль, за которой не видно твоих чувств? Как возможно спрятать боль?
Танец боли и смех, который словно наполнил сцену яблоневым цветом, стали для Белоснежки знаком тайной силы и мощи. Она думала, что когда-нибудь сможет стать похожей на эту актрису. Она сможет выбрать роль и ступить на сцену. Сможет быть кем угодно…
Глядя в окно поезда, Белоснежка увидела, как темнеет небо и как декабрьский день быстрее обычного переходит в вечер. Смеркалось. Было сумеречно, как бывает в начале октября, ноября и декабря. Шел не мокрый снег, а мелкий дождь. Земля была черной, голые ветви деревьев – такими же черными. Отражение Белоснежки поблескивало в стекле. Глаза ее тоже выглядели черными.
После Тойялы Белоснежку потянуло в туалет, и она решила не терпеть до дома, а сходить в поезде, хотя до ее станции оставалось не так уж много времени. Когда она вернулась на место, посреди скамьи лежал сложенный вдвое лист формата А4. Девушка оглянулась. Никого. Поезд как раз остановился в Лемпяяля.
Белоснежка развернула лист бумаги и почувствовала, как дрожат ее руки.
Моя Белоснежечка,
я знаю, как тяжело тебе было проходить мимо того здания. Знаю, что ты там испытала. Это заставляет меня чувствовать безграничную ярость за тебя. Если ты хочешь, я могу заставить их страдать. Если хочешь, я могу покрасить стены их кровью. Могу довести до конца то, что ты начала, – справедливую месть. Одно твое слово, и я сделаю это.
Я знаю, как их зовут. Анна-София и Ванесса. Не сомневайся в моих намерениях.
И раз уж речь зашла о том, как кого зовут, добавлю, что я знаю еще имена. Ты Белоснежка, но помнишь ли ты еще одну, имя которой – почти как у Спящей красавицы?
Вспоминай. Наверняка ты найдешь ответ. Ты не забыла его, в отличие от всего остального.
Тошнота подступила к горлу Белоснежки. Кто угодно мог оставить здесь письмо, у ее преследователя была для того идеальная возможность, и, скорее всего, его больше нет в поезде. Наверняка он вышел в Лемпяяля.
Девушку тошнило от мысли, что автор письма последовал за ней в Риихимяки, следил, когда она шла к вокзалу, ждал, чтобы она пошла в туалет…
И все это лишь для того, чтобы оставить ей анонимное сообщение!
Никакая это не игра.
Никто не знает того, о чем написано в письме.
Есть вещи, о которых Белоснежка никому не рассказывала. Например, имена издевавшихся над ней одноклассниц.
Руки тряслись, и она не могла больше держать в них телефон.
Сампса, к счастью, ответил сразу.
– Увидимся сегодня? – спросила Белоснежка, пытаясь сделать свой голос легким и беззаботным.
– Нет.
Девушка сглотнула:
– Почему?
– У нашей группы сегодня репетиция, а сейчас я выполняю важную миссию – ищу тебе подарок на Рождество, – усмехнулся он. – Так что придется тебе потерпеть до завтра, солнышко.
– Ладно.
Белоснежке хотелось продолжить разговор, почувствовать себя в безопасности под звуки теплого, надежного голоса Сампсы. Она не решилась сказать ничего серьезного, чтобы он не подумал, будто с нею что-то не так. Девушка лишь поболтала немного о том о сем, рассказала о планах родителей на каникулы и ремонт – словом, о таких мелочах, которые никогда не были ей интересны. Но ее собеседник спешил, так что вскоре Белоснежка снова осталась одна с замолчавшим телефоном в руке. Она тихо сидела, уставившись на свое отражение в окне.
В глазах у нее застыл тот же упорный страх, что и в семь лет.
6
Рождество в магазинах – это праздник американских романтических комедий, где несколько дней вмещают в себя все самое-самое приторное…
Каждый шлепок, пинок, удар следует наносить так, чтобы тот значительно ослабил противника. От действия вполсилы нет никакого толку. Это только напрасно расходует энергию, но не помогает победить врага.
Белоснежка сжала руки в кулаки. Левый, левый, правый… И не забывать о блоке. Все время двигаться.
Из носа, в который ты бьешь, начинает хлестать кровь, когда твой кулак попадает в него. Встретив острый удар, ломается скуловая кость. Ноги под противником подгибаются. Он падает. Он в твоей власти…
Вдруг девушка поняла, что не может больше продолжать. Ее ноги не соглашались двигаться. Остальные посетители спортзала продолжали заниматься комбатом под жесткий ритм музыки и крики поддержки тренера, но Белоснежка больше не могла нанести ни одного удара воображаемому противнику. Конечно, это была всего лишь аэробика, групповые занятия, приправленные элементами разных боевых искусств, но именно сейчас у нее слишком разыгралось воображение.
Анна-София и Ванесса, которых она избила до полусмерти. Нет, этого не было на самом деле, но именно это она сейчас представила. Тот, кто назвался ее тенью, прав? Хочет ли она еще отомстить своим давним врагам?
Девушка была уверена, что, пойдя на комбат, она сможет отвлечься от мыслей о письме, но этого не случилось. В зале гремела музыка, пахло потом. Некоторые стали бросать на Белоснежку раздраженные взгляды: что это она стоит без движения посреди зала, наклонившись и обхватив руками колени? Их взгляд говорил: «Уходи!»
И как только ее ноги снова почувствовали опору, Белоснежка ушла. Она пробиралась к выходу и даже не пыталась извиниться, когда натыкалась на каких-то слишком вдохновленно толкающихся и пинающих девушек. В раздевалке сразу прошла в туалет и едва успела запереть дверь и поднять крышку унитаза, как ее вырвало. Белоснежка держалась за края унитаза и выплевывала кусочки лазаньи с брынзой. Ее всю трясло. Девушка уже и забыла, когда ее последний раз тошнило. Ей давно не было так плохо.
В душе Белоснежка была одна. Издалека доносились музыка и голоса занимающихся в зале. Не надо было приходить сюда. Хорошо бы придумать другой способ разрядиться.