Черный, как смоль
Шрифт:
Огонек говорил таким честным и чистым голосом, что Белоснежка все равно не смогла ничего ответить: она не находила нужных слов.
Вместо этого девушка рассказала о событиях прошлых зимы и лета, о преступлениях, в которых она случайно оказалась замешанной, об опасностях и побегах, о близости смерти…
– Я читал в газетах о той пражской истории. Круто! – кивнул ее гость.
– Так что сейчас у меня нет ни малейшего желания впутываться в опасности, – попыталась пошутить Белоснежка, но не смогла даже улыбнуться.
Она скрыла напряжение большим глотком кофе, который уже потихоньку начинал остывать. Так у них было всегда. Кофе успевал остыть, пока они обсуждали множество волновавших их вопросов.
Но Белоснежка все же не рассказала о том, как вспомнила, что у нее была сестра. Не стала она говорить и о письмах неизвестного преследователя, хотя ей и очень хотелось излить душу.
Она не могла рисковать тем, что Тень воплотит в жизнь те кровавые картинки, которые были описаны в письмах.
Девушка видела, как все рассказанное ею действовало на Огонька. От нее не укрылось его желание защитить ее: оно росло в глазах юноши. Заметила она, и как его рука потянулась к ней над столом, готовая сжать ее ладонь.
– Сейчас у меня есть бойфренд, – быстро сказала Белоснежка.
Огонек убрал руку и беззаботно сжал свою кружку.
– Это замечательно, – произнес он, криво улыбаясь.
Девушка поспешила рассказать о самых лучших чертах своего парня и вообще обо всем хорошем, что было с ним связано. Ее гость спокойно слушал. Выражение его лица говорило о том, что он не считает этого Сампсу важным в жизни Белоснежки, и ее немного оскорбила такая поза Огонька. Он, что, правда думает, что может так просто, спустя полтора года отсутствия, притянуть к себе бывшую подругу? И сделать это так, что она примет его в открытые объятия и обо всем забудет?
Если он так считает, то он слишком уж самоуверен. И совершенно не прав.
Огонек поднялся за стаканом воды, а вернувшись, не пошел к своему месту: вместо этого он положил руки Белоснежке на плечи и начал привычно и естественно их массировать.
– Ты такая зажатая! – заметил он.
Девушка смогла лишь пробормотать в ответ что-то неопределенное.
Она знала, что надо попросить Огонька прекратить. Массаж плеч обычно невинен между друзьями, но они не друзья. Еще нет. Совсем нет. И никогда уже не будут ими.
Но Белоснежка не просила его прекратить, потому что массаж доставлял ей удовольствие, и ее плечи действительно были напряжены, как никогда раньше.
Знакомые умелые касания Огонька помогали ей расслабиться, и девушка ощущала, как кровь начала лучше и свободнее циркулировать по ее телу, и вся ее скованность прошла. Его руки были теплыми, а хватка – мягкой и целенаправленной. Белоснежка не сопротивлялась и не отдавалась, не пыталась заставить свои мышцы подчиняться.
Огонек массировал ее все легче, и в то же время его движения, шаг за шагом, делались сильнее и глубже. Он останавливался на самых напряженных местах и отдавал им тепло своих пальцев.
Оба они молчали.
And the only solution was to stand and fightAnd my body was bruised and I was set alightBut you came over me like some holy riteAnd although I was burning, you’re the only lightOnly if for a night [5] .5
На заднем плане играли «Florence And The Machine». Белоснежка раскаивалась в своем выборе музыки. Или не раскаивалась? Она знала, на что шла, когда включила эту группу. Знала, какую обстановку создает такая музыка.
Прикосновения Огонька заставили девушку погрузиться в прекрасную, подобную сну реальность. Она смогла на миг забыть обо всем. О страхе. О напряжении. Не стоило ни о чем думать. Расслабление и тепло растекались по плечам.
Белоснежка не знала, как долго это продолжалось, но в какой-то момент она заметила, что массаж изменился, стал больше похож на ласки. Огонек нежно гладил ее шею, и каждое поглаживание словно прогоняло по спине девушки электрические импульсы, и приятное ощущение распространялось все ниже и ниже. Спокойствия становилось все меньше, внутри разгоралось пламя. Руки Огонька гладили ее шею и мочки ушей, а потом возвращались к затылку, и она чувствовала на своей коже его горячее дыхание.
Они вдвоем друг напротив друга, в объятиях… Прерывистое дыхание, соприкоснувшиеся губы…
Они вдвоем в душе: обнаженная скользкая кожа, прикосновение, влага, твердая кафельная стена за спиной, эхо маленького помещения…
Они вдвоем на матрасе Белоснежки – сморщенные простыни, вздохи, зубы, впившиеся в плечо, крики, которым нельзя сопротивляться…
Они вдвоем в своем лесу, вокруг – запах хвои, они спрятаны в тени, приклеены друг к другу, потеряны друг в друге, и где-то далеко-далеко над миром, в просвете между ветвями, виден мерцающий свет звезд…
Белоснежка вздрогнула от этой фантазии. Она быстро поднялась и отошла от Огонька:
– Ты должен уйти.
Девушка решительно смотрела мимо гостя. Нельзя было рисковать, глядя ему в глаза. Тогда она не смогла бы выставить его из квартиры.
Огонек не задавал вопросов. Он спокойно пошел в коридор и в полной тишине надел куртку.
В дверях он все же оглянулся, улыбнулся и сказал:
– Мы встретимся вновь, принцесса. И ты это знаешь. Мы не можем долго быть в разлуке.
И он ушел, не дожидаясь, что ответит его бывшая девушка.
Белоснежка осталась у двери. Она знала, что Огонек прав.
Я так часто вижу, как люди могут быть необъяснимо жестоки друг к другу… Особенно в школе.
Дети и подростки находят друг у друга болевые точки и безжалостно бьют по ним. Они – хищники. Школа – это загон и бойцовская яма. Выживет и победит лишь сильнейший.
Поэтому я мечтаю о том, чтобы воплотить в жизнь свои угрозы.
Все смотрят спектакль.
В тишине, в темном зале.
Вначале сцена полна криков, крови и трупов. Паника. Двери на замке. За ними целая публика. Как один. Никто не может убежать. Я выкрашу весь зал алым.
Жизнь – только тень, она – актер на сцене.Сыграл свой час, побегал, пошумел –И был таков. Жизнь – сказка в пересказеГлупца. Она полна трескучих словИ ничего не значит [6] .6
У. Шекспир «Макбет», пер. Б. Пастернака.