Чтение онлайн

"Нет. Не нужно", - откликается золотистая грань под ногами невидимого меня.

Да я и сам знаю, что не нужно.

Некуда мне бежать.

Десятый этаж.

– Выходи.

Зал суда традиционен и внушителен. Но мне давно не внушали трепет ни флаг Федерации, ни её герб. А всяких чиновников и начальников я повидал достаточно, чтобы не испытывать дрожь в коленках при виде судьи и обвинителя. Вот и Шармат подоспел.

– Ваша честь, я могу поговорить с моим подзащитным до начала процесса?

– Говорите.

Адвокат змеёй скользнул к решётке.

– Алексей Витальевич, добрый де..ээ... Здравствуйте.

– Добрый, - его смущение меня веселит и пробуждает иронию. Нервное. Не курил давно.

Шармат коротко зыркает на меня, но пропускает иронию мимо ушей.

– Вы не отказываетесь от вашего решения? Я заявляю ходатайство?
– В чёрных глазах неподдельное беспокойство. Странно, что он так волнуется. С такими доказательствами не посадить меня просто невозможно. И его репутация не пострадает.

– У вас есть отзывы?
– смотрю прямо на него. Шармат довольно скалит зубы и кивает.

– Покажите.

– Они в деле у судьи, он их огласит в начале слушания.

Вот шельма. Но невидимая грань под моими ногами тверда и надёжна. И я вдруг понимаю, что адвокат не лжёт. Только о моих догадках ему знать не следует.

– Вот когда я их услышу, тогда и соглашусь.

– Шармат Иванович, время, - судья постукивает пальцами по столу. Тоже всё по графику. Сколько он ещё сегодня дел рассмотреть должен...

Система.

Адвокат возвращается на место, и судья начинает процесс.

Пока он называет всех участников и зачитывает мне права - стою. Обвинение прокурора слушаю уже сидя. Просит пожизненное.

Шармат с невозмутимым видом просит огласить заявления потерпевших Веселовой и Шлемова. Судья листает дело и зачитывает. С каждым словом выражение лица прокурора всё кислее, а Шармата - довольнее.

Ещё бы. Ни Маринка, ни Шлемов не имеют ко мне ни моральных, ни материальных претензий и просят прекратить возбужденные дела, по которым они признаны потерпевшими. Шармат торжествующе смотрит на меня. Прячу ухмылку в кулаке и киваю.

Дело не только в договоре.

Золотистая грань под ногами даёт твёрдое убеждение, что даже с риском для жизни я должен пройти через это сканирование. И я ей верю.

Судья заканчивает читать.

– Ещё ходатайства у сторон есть?

Шармат смотрит на прокурора с таким видом, словно уже выиграл дело.

– Да, ваша честь. Сторона защиты ходатайствует о проведении сканирования памяти подсудимого по обстоятельствам, где потерпевшим признан Ворошилов.

Теперь на Шармата смотрят два изумленных лица. Видимо, не часто подсудимые заявляют такие ходатайства.

Судья справляется с удивлением быстро. Прокурор хмурится и утыкается взглядом в стол.

– Подсудимый, вы согласны на сканирование памяти?

Встаю.

– Да, ваша честь.

– Сторона обвинения.

– Не возражаю, - встал, буркнул. Прокурору это невыгодно: дело разваливается прямо на глазах. Но законных оснований для отказа нет. Все это понимают.

– Ходатайство удовлетворено. После проведения сканирования слушание дела будет продолжено.

Шармат не скрывает торжествующего блеска в глазах, а я думаю, есть ли у меня право последнего желания перед этим сканированием.

Чем потом жить слабоумным - лучше расстрел.

А по вселенной Грани снова весёлым эхом рассыпался далёкий довольный смех.

Много лет назад, во время короткого отдыха перед штурмом вражеского лагеря, мой командир, Игорь Смирнов, посмотрел на нас, боявшихся умереть, и рассказал одну историю про торговца, его слугу и Смерть. Суть истории была в том, что слуга встретил на базаре Смерть, и та погрозила ему пальцем. Слуга испугался и выпросил у торговца лошадь, на которой уехал в другой город, чтобы спрятаться от смерти. Когда он уехал, торговец нашел Смерть и спросил, зачем та напугала его слугу. Смерть ответила, что не пугала, а удивилась, встретив слугу на базаре, потому что их встреча должна состояться сегодня вечером в том городе, куда уехал слуга.

Мы посмеялись и на какое-то время перестали бояться. Лагерь повстанцев был взят.

Но я на всю жизнь запомнил слова командира о том, что жить и умирать надо человеком, а не трусом.

Игорь подорвался на секретной мине-ловушке на следующий день в захваченном нами лагере. Он пытался открыть сейф с документами.

Мне, тогда ещё ефрейтору, пришлось взять командование отрядом на себя. Мы удержали позиции до прихода победоносных войск Федерации. Я получил первый орден. Но всегда считал, что он принадлежит Игорю.

Тогда у меня были планы и мечты.

Теперь, сидя в знакомой до последней пылинки одиночке и ожидая неизбежного, я не мечтал и не строил планов. Я думал, что будет со мной завтра.

Шармат ошибался: я не геройствовал. Мне хотелось выжить. А если и умирать, то не бессловесной скотиной, а человеком.

Страха смерти не было: три года в отряде "С" не прошли даром. Когда постоянно убиваешь сам, когда рядом всё время кто-то погибает - свои или чужие, - к мысли о том, что жизнь может легко оборваться в любой момент, привыкаешь волей-неволей.

А Грань под моими ногами мягко пружинила.

За мной пришли рано утром.

Снова наручники, автозак и спецполоса. Ехали долго. Огромное серое здание, филиал ИИВНС, Института исследования высшей нервной системы, расположилось за пределами города, в собственной закрытой зоне. Только здесь находилось нужное оборудование для сканирования памяти.

Собственно, сама эта процедура являлась разработкой ИИВНС.

Автозак для проверки останавливали несколько раз. ЧК - это ЧК, а наука - это наука. Секретные методы, секретные идеи, секретное оборудование. Про ИИВНС ходило не меньше слухов, чем про Чёрный Корпус. Я предполагал, что ЧК имеет отношение к работе любого научного института, но сам оказался здесь впервые.

Здание выглядело величественно и строго. Высокое, стройное, оно устремлялось в голубую синь, словно грозя нанизать на тонкий шпиль центральной башни проплывающие пушистые облака. Окна ослепительно сияли солнцем и небом. Я сморгнул, коротко огляделся, пока конвоиры решали свои вопросы. От въезда до главного входа - настоящая аллея из стройных кипарисов, специально привезенных с Земли. Между ними - посыпанные кварцевым песком дорожки. Вокруг аллеи - широкая полоса для транспорта. Перед главным входом - огромная подъездная площадка, ровная настолько, хоть правительственный катер сажай. И у самых дверей - роскошная чёрная VXL-800/4. Цена у этой красотки раза в два больше моей мнимой взятки. Любопытно, чья она. Местного гения или...