Чтение онлайн

– Голубчик, ну как же он может вам сказать, если он в таком состоянии?
– в голосе Абрамыча явная насмешка.
– Он только-только пришёл в себя, а вы уже устроили ему целый допрос с пристрастием. Всё, господа. На сегодня хватит утомлять пациента.

С удовлетворением наблюдаю, как с лица Семёна сползает довольное выражение. Так тебе и надо, сволочь. Не утомляй меня. Всё равно ничего не скажу.

Понятия не имею, кто это такой и с како...

Рапистра, - внутренний голос невозмутимо выдал название планеты и пропал, оставляя меня в полном недоумении.

Снова Рапистра. Чёрт... Сколько же тайн завязано на эту планету? Что же там произошло?! И как мне вытянуть всё это из подсознания, которое знает намного больше меня?!

– Ладно, поправляйся, - особист в последний раз похлопал меня по плечу, и гости ушли.

Я долго смотрел на закрывшуюся за ними дверь. Мне есть над чем подумать.

Длительные - двое суток, - раздумья не принесли ничего нового. Вопросы не только не исчезли, их стало ещё больше. Моя судьба по-прежнему висела на волоске, зачисление в отряд "Зеро" не значило ровным счётом ничего. С тем же успехом меня могли завтра отправить в расход. Официально я мёртв, так что с трупом ни проблем, ни хлопот. В остальном Семён даже словом не заикнулся, что за работа меня ждёт. Но врал про Клима очень складно. Если бы сам все их разговоры не слышал - поверил бы.

Ни Ингвар, ни Леночка больше не приходили. Это нормально: отряд элитный и засекреченный, им наверняка есть чем заняться, кроме как у моей кровати сидеть. Да ещё это изменение внешности...

Вот здесь я не знал, верить Семёну или нет. Если действительно взяли на службу - то своё лицо я видел в последний раз во время комы. Если зачисление чисто формально, то...

Не то чтобы операция пугала, но при мыслях о ней становилось неуютно. Меня родная внешность вполне устраивала.

В любом случае, я мог только предполагать, что со мной будет дальше. Вложился ЧК в меня основательно, значит, информация очень ценная. Но работа в элитном и засекреченном отряде подразумевала определённую и высокую долю риска. Ингвар и Даггер этому только подтверждение. Такие холодные и расчётливые взгляды я видел лишь среди "смертников", где каждый в любую минуту был готов к неизбежному. На месте начальства отправлять "ценного сотрудника" на дело в качестве бойца такого отряда я бы не стал. Слишком велик риск. Розенбаум не участвует в операциях отряда, а раненого сюда или хотя бы до ближайшей больницы ещё доставить нужно. С другой стороны, сидеть на этой базе до конца жизни на халяву тоже никто не даст. Опять же зачислили бойцом в отряд, а не работником комплекса или канцелярской крысой...

Не с кем посоветоваться. Никому нельзя доверять. Не осталось друзей, зато полно недругов.

Кто-то из верхушки ЧК намеревался расколоть и сожрать орешек в виде капитана Донникова, что совсем не добавляло оптимизма. И этот кто-то даже не каменный Пётр Андреевич.

Сомнительно, что в его полномочиях брать в суперзасекреченный отряд человека с улицы, да ещё и стопроцентного кандидата в расход. Но меня взяли. И вот этого я не понимал совсем. Зачем тратиться на будущего покойника? Как только из меня вытрясут всю интересующую информацию, то прибьют, не отходя от кассы. Будь я нужен в отряде "Зеро" живым, перевели бы по-человечески, без всяких подстав.

А может, потому и зачислили в отряд, чтобы отработал, что вложено?

Или тайна шлюпа настолько прибыльна, что покроет все убытки от капитана Донникова?

Чёрт их разберёт.

В любом случае, мне пока везло. Дьявольски везло. Скорлупка тайны оказалась куда твёрже, чем думали наверху.

Я сам не мог её расколоть.

В остальном оставалось только ждать, надеяться, что удача не покинет и дальше, - и выздоравливать.

Для выздоровления я занимался тем, что заново учился управлять пока ещё родным телом. Уже удавалось шевелить пальцами на руках и ногах, поворачивать голову, да и тело становилось всё более послушным. Я даже начал подумывать, что Абрамыч прав и через неделю я вполне могу даже попытаться встать, однако события развивались быстрее, чем ожидал.

– Доброе утро, голубчик, - Розенбаум, на редкость серьёзный, вошёл в палату с электронным планшетом под мышкой.
– Готов?

Готов к чему? Я изобразил удивление. Мимика уже вполне удавалась, но доктор и без того понял.

– К операции, голубчик, - он присел на край кровати и развернул ко мне электронный планшет.
– Вот, полюбуйся, каким ты будешь.

Я внимательно разглядывал компьютерную модель. С такой внешностью меня вообще никто никогда не узнает. Ничего общего с моим лицом.

– Нравится?
– старый доктор улыбался.

Пожимаю плечами. Нормально. Могло быть хуже.

– Пожелания насчёт цвета глаз и волос есть?
– Абрамыч вывел на экран таблицы цветов.

Качаю головой. Мне - всё равно. Пусть так будет.

– Хорошо, пусть будет так, - Розенбаум повторил мою мысль вслух.
– Завтра оборудование будет готово, и начнём. Полный наркоз ты перенесёшь хорошо, это старый доктор тебе обещает. Все твои параметры я уже знаю лучше, чем учебник по реанимации. Проснёшься новым человеком, - он ободряюще улыбнулся, похлопал меня по плечу и ушёл.

А я думал о том, насколько сильно Чёрный Корпус перекроил мою жизнь. Даже месяца не прошло...

На операцию отвезли прямо на кровати. Универсальная, она легко превращалась в каталку, в операционный стол, собственно кровать, кушетку и, наверное, во что-то ещё. Операционная располагалась по соседству, и далеко путешествовать не пришлось. Половину операционной занимал крупный комплекс с подобием реанимационной капсулы в центре. Это - для меня. Санитары проводили последние приготовления к операции. Шафран Абрамович, очень серьёзный, отдавая распоряжения, остановился возле капсулы.

– Всё готово, голубчик. Посмотри ещё, ничего поменять не хочешь?

Качаю головой. Не хочу. Нормально выглядит.

– На себя посмотришь на прощание?
– доктор отдаёт планшет санитарам и участливо смотрит на меня.

Снова нет. К новому лицу привыкать надо, а не о старом жалеть.

– Хорошо, - Абрамыч кивает санитарам.
– Начали.

Меня закатывают под пластиковый купол, лёгкий укол в плечо, перед глазами всё плывёт, и я проваливаюсь в небытие.

По чести сказать, я ожидал очередного провала в глубины памяти или новых разговоров не для моих ушей, но вместо этого серый туман развеялся, оставляя меня парить над операционной капсулой.

Но на этот раз я позаботился об одежде, сразу представив привычную форму. Мало ли.

Склонившийся над моим телом Розенбаум поднял голову, огляделся, бормотнул под нос что-то невнятное и снова вернулся к работе. Многочисленные манипуляторы в пространстве капсулы под бдительным контролем Абрамыча в соответствии с заложенной программой резали кости на ногах, растягивали мягкие ткани, вставляли биоимплантанты...

– Наблюдаешь?
– знакомый голос за спиной раздался настолько неожиданно, что от резкого разворота я отлетел к другому концу операционной. Комплекс тревожно взвыл и замигал красными огоньками, Розенбаум засуетился, что-то неразборчиво бормоча под нос, а Марья задорно улыбалась. Даже не задорно, а с какой-то невероятно простой и весёлой безмятежностью, какая бывает или у маленьких детей, или у дураков. Или у тех, кто нашёл ответы на все свои вопросы. Даже незаданные.

– Не ждал?

– Не ждал, - нервно усмехнулся в ответ. Совсем не ждал. Настолько совсем, что сейчас просто не знал, что делать. Пребывание в коме существенно ослабило воспоминания о тёмной королевне, и без того убранные подальше в память, а потом я с головой ушёл в реальность, пытаясь разобраться в происходящем и уверившись, что моя жизнь теперь зависит только от меня.

И вот он, сюрприз...

Марья смотрела насмешливо. Моя растерянность её явно забавляла.

Я постарался взять себя в руки. Сознание словно разделилось. Одна часть безумно радовалась встрече и стремилась к тёмной королевне, ясно давая понять, что чувства и желания никуда не делись. Но умом я осознавал: Её визит может означать только одно.