Чтение онлайн

На бледно-сиреневом бархате стола лежали камни всех Домов Содружества. Здесь была даже чёрно-полосатая кешла, память о разрушенном, проклятом Доме.

Локьё сказал, что Дерен способен возродить любой Дом или создать новый, но как понять, нужно ли это сейчас Содружеству?

Мир изменился. Вся эта затянувшаяся война — как злая собака — оборвала цепь, но не бросилась. Упала на спину и подставила нежное пузо.

Содружество так долго добивалось мира на Юге, что его эрцоги растерялись, когда этот мир настал. Он был так слаб, нежен и тонок. Что делать, чтобы не нарушить его?

И хатты… Они оставались проблемой.

Сто лет назад человечество воевало с машинами. И начал войну основатель Гамбарской группы оцифрованных учёных. И вот сейчас именно эту группу имперцы тянут в союзники.

Как всё это опасно и неустойчиво. Наверное, до разговора с капитаном Пайелом, нужно бы сначала поговорить с Локьё. Хатты…. И Дерен…

Мальчик ничего не знает о переменах, что произошли с ним. Не знает, что истники способны изменяться резко, как взрыв. И это может покалечить незрелую душу. А значит, и здесь нужен разговор. Встреча…

Линнервальд перебирал камни, постепенно растворяясь в себе и мире. Неужели он поторопился, позвав капитана на «Патти»?

Или тренированная интуиция вела его правильно, а глупый человеческий разум — в смятении?

Мир истника — это и есть сам истник. Всё, что он может понять и впустить в себя. Его линии — его миропонимание. Запутанное, болезненное и нечёткое.

И подсознание всегда знает больше, чем сознание. Нужно только суметь заставить его говорить.

Линнервальд открыл затуманенные глаза. Коснулся длинными пальцами камней, рассыпанных по бархату. Тёплыми ему показались оникс и аметист.

Это было странно — оникс-то тут причём? Неужели брат Александр выступит против контактов с хаттами? Или против Дерена? Но почему?

Хотя регента дома Оникса можно понять. Он почти сотню лет провёл в добровольной ссылке после войны. Но он мудрый человек… Или это сам Линнервальд слеп, как котёнок, и нельзя создавать никаких «лабораторий» с врагами людей?

А Дерен? Что привело его на Аскону именно сейчас? Ну не наследница же! Так что?

Регент задумался. Ему было гораздо больше ста лет, и он помнил довоенную вселенную. Цивилизация машин развивалась неровно, и не вызывала каких-то особенных проблем. И вдруг…

Кога — колыбель людей — не самая оживлённая система. Нужно понимать, что население освоенной части галактики всегда живёт проблемами ближних планет.

Нет, в Содружестве никто не предвидел хаттской войны. И ничего, казалось бы, не предвещало, когда…

Приглушённый рассеянный свет в комнате для медитаций вдруг замигал и потух. Всё погрузилось во тьму. И регент, хмурясь, потянулся к коммуникатору.

Неужели мальчишки набедокурили? Как им это вообще удалось — обесточить зал для медитаций? Вот же таланты…

Экран послушно засветился, но и только. Связи не было. Никакой — ни внутри «Патти», ни с городом, ни с маяком!

«Так просто не может быть!» — ошарашенно подумал Линнервальд.

Высоченное крыльцо университета Пенна Айниса напоминало зиккурат, на который поставили свечу основного здания. Ступени вели на четыре стороны, высокие, строгие.

Ранним утром и в обед, сразу после занятий, по ним текли студенческие реки и ручейки. Пёстрые, легкомысленные и даже несколько неуместные среди каменной строгости линий.

Вечернего обучения на жаркой Асконе не было. После обеда студентам полагалось отдыхать, а вечером зажигать свечу университетской библиотеки. Она высилась на другом конце парка.

Сейчас, когда поток студентов схлынул, ступени крыльца стали ещё больше напоминать путь в святилище древнего бога, куда полагалось подниматься лишь избранным.

Только две девушки жались к дверям, да пожилая компаньонка юной наследницы дома Оникса застряла где-то на лестнице вместе со своим зонтиком от солнца. Огромные двери университета были распахнуты, и Дерен уже различал её силуэт — мешковатый и неуклюжий.

Сайко занималась по отдельной программе, профессора её отпускали, когда им Хэд на душу положит. Старушка, видно, ждала-ждала, да и уснула, поджидая наследницу, и теперь едва тащилась за ней.

Дерен, сделав ладонь козырьком — солнце палило неимоверно — смотрел на золотисто-рыжеволосую девушку, замершую на крыльце. Казалось, это она слепит глаза и освещает всё вокруг.

Сайко же, поджидая компаньонку, от нетерпения начала кружиться под слышную только ей музыку. Вот она раскинула руки, короткая юбка взметнулась, обнажив загорелые коленки.

Казалось, ещё немного и наследница взлетит. С возвращением Дерена её маленькое сердечко отрастило крылья, а сама она стала лёгкой и невесомой.

Идиотом Дерен, конечно, не был, он видел всё. Но не мог понять, что же творится с ним самим. И главное — что он собирается делать дальше? Вынуть из груди наследницы сердце и разбить его об эти ступени?

Сайко была официально признанной и желанной наследницей своего Дома. Не самого авторитетного в Содружестве, но и не из последних. Может ли она вообще вступать в брак?

Дерен мысленно обратился к библиотеке мозгового импланта и сформировал запрос: «Возможен ли брак для наследницы Дома Оникса?»

Имплант Дерен купил здесь же, на Асконе. Носил под спецбраслетом. Маленький диск постепенно до половины ушёл под его кожу, сросся с нервами. Данные из базы импланта поступали прямо в мозг.

В Империи это было запрещено, но запрет, особенно в десанте, обходили не так уж редко. Да и имперцу Дерену на Экзотике было никак без местной базы данных.

Ответ поступил не сразу, а спустя секунд пять. А всё потому, что законодательство у экзотов было головоломным, и часть древних законов противоречила новым.

Дерен посмотрел пару выдержек из законодательства. Нахмурился.

В теории брак был возможен, при соблюдении пары дюжин «если». Требовалось согласие семьи, регента, какой-то комиссии по нравам и прочий бред. Но при обоюдном желании затея могла выгореть.

Он кивнул сам себе: ну, допустим. Но что будет, если они поженятся? Как они будут жить? Она — на Асконе, он в космосе? Ведь он пилот, а не родовитый бездельник. Да и эрго у него не хватит на содержание такого Дома.

Брак — это вообще не для пилотов спецона, которые живут от одного боевого задания до другого. Сегодня ты есть, завтра тебя нет… Какие тут планы на будущее?