Чтение онлайн

Я села, чтобы убедиться, что кровать и правда выжила, и рядом сел Ксейден, придвинувшись ко мне. Я тут же потеряла интерес ко всему, кроме его мускулистой спины и синего следа, наложенного Сгаэль.

Я осторожно потрогала узоры, задержавшись кончиками пальцев на выпуклых серебристых шрамах, и он напрягся. Короткие тонкие линии – слишком четкие для кнута, слишком бессмысленные в своем порядке, но ни разу не пересекающиеся.

– Что с тобой случилось? – шепнула я, затаив дыхание.

– Тебе правда хочется знать?

Он явно напрягся, но не отодвигался.

– Хочется.

Они не выглядели случайными. Кто-то ранил его специально, со злым умыслом, и теперь мне хотелось выследить этого «кого-то» и сделать с ним то же самое.

У Ксейдена заходили желваки, когда он оглянулся через плечо и встретился со мной глазами. Я закусила губу, зная, что сейчас может случиться что угодно. Он может отгородиться, как обычно, а может и впустить меня.

– Их так много, – пробормотала я, проводя пальцем вниз по спине.

– Сто семь, – он отвернулся.

От этого числа застыло все внутри, и моя рука замерла. «Сто семь». Это число называл Лиам.

– Столько несовершеннолетних ребят получили метку восстания.

– Да.

Я передвинулась, чтобы видеть его лицо.

– Что случилось, Ксейден?

Он убрал мои волосы со лба, и выражение, мелькнувшее на его лице, было так близко к нежности, что у меня екнуло сердце.

– Я увидел шанс на сделку, – сказал он тихо. – И воспользовался им.

– Что еще за сделка оставляет с такими шрамами?

В его глазах бушевало внутреннее противостояние, но наконец он вздохнул.

– Такая, по которой я понес личную ответственность за верность ста семи детей лидеров восстания, а взамен нам позволили сражаться за свою жизнь в квадранте всадников – вместо того, чтобы казнить нас вместе с родителями, – он спрятал глаза. – Я выбрал вероятность гибели вместо ее неминуемости.

Жестокость предложения и его жертва ради спасения остальных потрясла, словно настоящий удар. Я ласково погладила его щеку и повернула лицо обратно к себе.

– И если кто-то предаст Наварру… – я подняла брови.

– Тогда моей жизни конец. А шрамы оставлены в напоминание.

Вот почему Лиам говорил, что обязан ему всем.

– Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.

Особенно учитывая, что не он поднял восстание.

Он посмотрел на меня так, словно видел меня настоящую до самых глубин.

– Тебе извиняться не за что.

Когда он хотел было встать, я схватила его за руку.

– Останься.

– Нельзя. – Две морщинки пролегли между его бровями, он что-то искал в моих глазах. – Люди будут говорить.

– Когда это меня волновало, что обо мне подумают другие? – я применила против него его же слова и села, положив ладонь на метку на его шее. – Останься со мной, Ксейден. На вынуждай умолять.

– Мы оба знаем, что это плохая идея.

– Зато она наша.

Его плечи поникли – и я знала, что победила. На эту ночь он мой. Мы по очереди прокрадывались из комнаты, чтобы помыться, и наконец он скользнул в постель рядом со мной.

– Только в этих стенах, – тихо произнес он, и я поняла, что он имел в виду.

– Только в этих стенах, – согласилась я. Мы не в отношениях, ничего подобного. Учитывая нашу иерархию, это была бы… катастрофа. – Мы все-таки всадники.

– Я просто сам себе не доверяю, если кто-нибудь скажет…

Я поцеловала его губы, заставив замолчать.

– Я знаю, о чем ты. Это… мило.

Он касался губами моей кожи.

– Я не милый. Пожалуйста, не принимай это за мягкость или доброту. Ты только пострадаешь, и что бы ты ни делала… – он зарылся лицом в мою шею, глубоко вдохнув. – Не влюбляйся в меня.

Я гладила его помеченную руку и молилась, чтобы со мной сейчас не происходило ровно это. Вот эта ошеломительная борьба желания и удовлетворения в груди – это же последствия того, что я кончила не один раз, а целых три, да? И не более того.

– Вайоленс?

Я посмотрела в окно, на бесконечное черное небо, и сменила тему, чувствуя, как с каждой секундой тяжелеют веки.

– Как ты догадался, что я смогу заклинать молнии?

Он вытянулся, чтобы прижать мою макушку подбородком.

– Я так подумал в ту ночь, когда Тэйрн направил в тебя свою силу, но сомневался и поэтому ничего не сказал.

– Правда? – я заморгала, пытаясь вспомнить, но мозг наполнялся приятным глухим гулом, уступая сну. – Когда? – мои глаза сомкнулись.

Его руки сжали меня сильнее, мои ноги прижались к его штанам, когда я задремала.

– Во время нашего первого поцелуя.

* * *

Когда я проснулась, Ксейдена уже не было, но я не удивилась. Шокировало уже то, что он вообще остался на ночь.

А как насчет того, что я нашла на тумбочке букет весенних фиалок? Мое сердце воспарило. Теперь я была в полной заднице.

Он даже собрал все обломки в кучу в углу, а значит, пользовался тенями, пока я спала, потому что я ничего не слышала.

Я все еще чувствовала себя измотанной, но быстро оделась и заколола волосы, увидев, что солнце уже встало. Лиам в лазарете, а значит, в библиотеку мне придется идти одной, но на обратном пути у меня получилось бы его навестить.

Я зашнуровывала ботинки, когда в дверь раздался стук.

– Да ты прикалываешься, – сказала я громко, чтобы было слышно снаружи. – Если Лиам лечится, это еще не значит, что мне нужен другой… – я распахнула дверь и выронила последнее слово: – телохранитель.

В коридоре стоял профессор Карр, как обычно, с волосами дыбом. Он изучил меня исключительно академическим взглядом, затем приподнял брови, увидев за мной развороченную комнату.

– Нас ждет работа.

– Мне надо в библиотеку, – возразила я.

Он фыркнул.

– Ты освобождаешься от походов в библиотеку, пока мы не убедимся, что ты ее не спалишь. Молния и бумага не дружат. Уж поверь, Сорренгейл, писцы тебя теперь и близко не подпустят к своим драгоценным книгам – и судя по всему, ты не можешь контролировать свои силы даже во сне.