Чтение онлайн

Чувствуя гул энергии в кинжале, я обожгла Ксейдена глазами.

– Ты мог бы рассказать когда угодно, а сам скрывал.

Он вздрогнул:

– Да. Надо было рассказать уже многие месяцы назад, но я не мог. И я рискую всем, рассказывая сейчас…

– Потому что вынужден, а не потому что хочешь…

– Потому что, если твой лучший друг увидит это воспоминание, все пропало, – перебил он, и я охнула.

– Ты не знаешь, что…

– Даин не нарушил бы правила, чтобы спасти твою жизнь, Вайолет. Как думаешь, как он поступит с этим знанием?

Как поступил бы Даин?

– Я верю, что он не поставил бы Кодекс выше страданий людей за нашими границами. А может, я бы возвела против Даина щиты. А может, он проявил бы уважение и не стал бы заглядывать мне в голову, – я прищурилась. – Вот только мы не узнаем, как было бы, да? Ведь это ты не верил, что я поступлю правильно, Ксейден, так?

Он всплеснул руками.

– Это важнее нас с тобой, Вайоленс. И наше командование не остановится ни перед чем, лишь бы и дальше отсиживаться за чарами и держать существование вэйнителей в тайне, – он хрипло взмолился: – Я видел, как казнили моего отца за то, что он пытался помочь тем людям. Я не мог рисковать и тобой. – С каждым словом он оказывался ближе ко мне, ускоряя мой пульс, но я больше не давала сердцу принимать решения за голову. – Ты любишь меня, и…

– Любила, – поправила я, отступая в сторону, чтобы легкие наконец послушались меня, и я сумела вздохнуть.

– Любишь! – крикнул он, остановив меня и приковав к нам взгляды всех всадников в пределах слышимости. – Ты меня любишь.

Один из угольков в груди попытался вернуться к жизни, но я раздавила его раньше, чем он разгорелся.

И медленно повернулась к нему.

– Все, что я чувствую… – я сглотнула, с трудом держась за гнев, чтобы не развалиться на куски, – …чувствовала к тебе, основано на тайнах и обмане.

Стыд пылал на моих щеках – стыд за то, что мне вообще хватило наивности в него влюбиться.

– Все, что произошло между нами, Вайоленс, – правда. – От напора, с которым он это говорил, сердце ныло все сильнее. – А остальное я объясню со временем. Но прежде чем мы отправимся в наш форпост, я должен знать, что ты мне веришь.

Я взглянула на кинжал и услышала слова из отцовского письма так же отчетливо, как если бы он их произнес вслух. «Я знаю: когда придет время, ты сделаешь правильный выбор». Он предупредил меня единственным доступным способом – через книги.

– Да, – сказала я, возвращая кинжал. – Я тебе верю. Но это не значит, что я тебе доверяю.

– Оставь себе, – он тут же расслабился и вздохнул от облегчения.

Я убрала клинок в ножны на бедре.

– Отдаешь мне оружие после признания, что месяцами водил меня за нос, Риорсон?

– Конечно. У меня есть еще, и если летуны говорят правду и вэйнители направляются на север, он может тебе понадобится. Я не врал, когда говорил, что жить без тебя не могу, Вайоленс. – Он медленно отступал, скривив губы в печальной улыбке. – А беззащитные женщины меня не привлекают, не забыла?

Я еще не была готова шутить с ним.

– Просто летим в Альдибаин.

Он кивнул, и через несколько минут мы поднялись в воздух.

«Мы не врали тебе. Просто недоговаривали», – сказала Андарна, держась за Тэйрном, чтобы спрятаться от ветра.

«Это называется ложь через умолчание», – возразила я.

И такой сегодня хватало.

«Она права, Серебристая. – Напряжение ощущалось и во всем теле Тэйрна, и в самом биении его крыльев. – Ты в полном праве злиться. – Он накренился, следуя вдоль горного кряжа у границы королевства. Ремни на седле впились мне в ноги. – Мы решили защитить тебя – без твоего согласия. Это была ошибка, которую я больше не совершу».

Его чувство вины перевесило мое смятение, остудило мой жаркий гнев, и я наконец начала думать.

Думать по-настоящему.

Если вэйнители существуют, должны быть хроники. И все же в библиотеке нет ни единой копии «Сказок пустошей» – хотя там хранились все книги Наварры, написанные или переведенные за последние четыреста лет, – и значит, папа подарил мне не просто редкий экземпляр… а запретный.

Четыреста лет записей – и ни единой…

Четыреста. Но наша история охватывает шестьсот. Все свитки – копии работ прошлого. Единственный оригинальный текст в библиотеке старше четырехсот лет – из тех времен, когда началась война с Поромиэлем, – это оригинальные свитки об Объединении, произошедшем больше шестисот лет назад.

«Хватает всего одного отчаявшегося поколения, чтобы изменить историю – или даже переписать».

Боги, папа сказал все открытым текстом. Он всегда говорил, что вся власть – у писцов.

«Да, – сказал Тэйрн, огибая последний пик, голый без снега, растаявшего от летней жары, и горный форпост Альдибаин показался перед нами одновременно с утесами Дралора. – Одно поколение меняет текст. Следующее решает по нему учить. Растет новое – и ложь становится историей».

Он накренился налево, вдоль изгиба горы, затем замедлился на подступах к летному полю.

Я стиснула луки седла, когда мы сели перед высоким строением на краю последнего пика в кряже. Оно напоминало Монсеррат – это была простая квадратная крепость с четырьмя башнями и стенами, достаточно толстыми, чтобы выдержать взлет дракона. Для армии нет ничего важнее единообразия.

Я отстегнулась от седла и соскользнула по передней лапе.

– А нам еще надо как-то сосредоточиться на Военных играх, – пробормотала я, поправляя рюкзак на плечах и думая, что на этот торговый пост скоро могут напасть мифические создания.

Спешились и остальные, и я оглянулась на Андарну, уже свернувшуюся между лапами Тэйрна.

Ксейден шел вместе с Гарриком, глядя на меня как будто с тоской. Но я дала ему все – а он так и не раскрылся по-настоящему. Это осознание резануло по груди болью, какую может оставить лишь разбитое сердце, – острое и зазубренное. Я представляла, что так же себя чувствуешь, когда тебя пронзают тупым и ржавым клинком. Режет медленно, рана со стопроцентной вероятностью загноится. Если я не могла ему доверять, у нас не было будущего.

В более чем накаленной атмосфере мы вошли через открытые ворота в форпост. Очень пустой форпост.

– Какого?.. – Гаррик быстро двинулся через двор в середину, оглядываясь вокруг.

– Стой, – приказал Ксейден, осматривая окружавшие нас стены. – Здесь никого нет. Разделиться и обыскать, – он глянул на меня. – От меня не отходи. Это уже вряд ли Военные игры.

Я хотела было возразить, что ему это знать неоткуда, но порыв ветра через открытые ворота заставил призадуматься. Все, что слышалось в крепости, где должно было проживать больше двухсот человек, – наши шаги по каменистой земле. Он был прав. Что-то не так.