Чтение онлайн

Он покачал головой.

Хотя бы они выжили. И теперь, когда Вайолет проснулась, я наконец мог дышать.

– Вы уже выяснили, что за шкатулку Шрадх вынес на спине из Рессона?

Дракон Гаррика был особенно чуток к рунам, и благодаря ему мы нашли и извлекли из-под обломков часовой башни маленькую железную шкатулку.

– Над этим сейчас работают. Надеюсь, получим ответ в следующие пару часов. Я рад, что она цела, Ксейден. Пойду передам остальным. – Гаррик кивнул и развернулся.

Надо сказать, что он знал замок едва ли хуже меня, учитывая, что здесь он проводил каждое лето до отречения – или отступничества, как наваррцы прозвали папино восстание.

Забавно, что люди переименовывают все, что им не нравится. Мы утратили веру, что наш король когда-нибудь поступит правильно. А предателями прозвали нас.

Боди наморщил нос.

– Чего?

– От тебя несет, как из драконьей задницы.

– Отвали. – Я рискнул принюхаться и не смог поспорить. – Теперь я живу у тебя.

– Для меня это честь!

Я показал средний палец и направился к нему в комнату.

* * *

Через час я, чистый и нетерпеливый, ждал у дверей своей комнаты с новой летной формой, пока Боди старался как умел поднять мне настроение, и наконец Вайолет открыла дверь.

Я чуть язык не проглотил при виде ее распущенных мокрых волос, завивающихся чуть ниже груди. Не понять, почему из-за этих серебристых локонов хочется трахнуть ее на месте, да и когда понимать – все мои мысли были о том, чтобы сдержаться и не наброситься на нее.

Она существует – и я возбуждаюсь. За прошедший год я просто смирился с этой истиной.

Боди ухмыльнулся, прямо как моя тетушка:

– Рад видеть тебя живой-здоровой, Сорренгейл, – потом хлопнул меня по плечу и направился прочь, оглянувшись через плечо. – Я пока за запасным планом. Удачи.

Боги, как же хотелось сгрести ее в охапку и любить, пока она не забудет все, кроме того, как хорошо нам вместе, но, уверен, теперь это последнее, чего она хотела.

– Заходи, – сказала она тихо, и у меня застучало сердце.

– Если приглашаешь.

Я вошел, мучаясь от недоверия в ее глазах.

Поверит мне Вайолет или нет, я ей никогда не лгал. Ни разу.

Просто и правды не говорил.

– Все это… осталось с тех пор? – спросила она, окидывая взглядом спальню.

– Основа крепости – каменная, – сказал я, пока она разглядывала своды потолка, естественное освещение из окон, занимающих всю западную стену. – Камень не горит.

– Да.

Я сглотнул. С усилием.

– Думаю, после всего, что ты видела, я должен задать тебе простой вопрос. Ты с нами? Ты готова сражаться на нашей стороне? – Так же легко она могла бы сдать нас всех. Раньше она не знала всего, но теперь – да.

– С вами. – Она кивнула.

Облегчение пронеслось по мне явственнее и сильнее, чем сила, что я черпал у Сгаэль, и я потянулся к Вайолет.

– Прости, что пришлось… – слова умерли на языке, когда она отступила от прикосновения.

– Этого не будет.

В ее ореховых глазах жил целый мир боли – я не мог не поежиться.

– Если я верю тебе и готова с вами сражаться, это еще не значит, что я снова доверю тебе свое сердце. А я не могу быть с тем, кому не доверяю.

В моей груди что-то треснуло.

– Я никогда тебе не врал, Вайолет. Ни разу. И не совру.

Она отошла к окну и взглянула на город, потом медленно обернулась ко мне.

– Дело даже не в том, что ты это скрывал. Это я понять могу. Дело в легкости. Как легко я впустила тебя в сердце – и не получила того же взамен.

Она покачала головой, и я все еще видел ее любовь, но за толстыми стенами, которые сам же и вынудил возвести.

Я люблю ее. Конечно люблю. Но если сказать это сейчас, она решит, что у меня другие причины – и если честно, будет права.

Я не потеряю без боя ту единственную в своей жизни, в кого влюбился.

– Ты права. У меня были секреты, – признался я, снова приближаясь, шаг за шагом, пока нас не разделило всего несколько футов. Я положил руки на стекло по сторонам от ее головы, словно поймав, хотя мы оба знали, что она может уйти, если захочет. Но она не двинулась с места. – Я не сразу тебе поверил, не сразу понял, что влюбился.

Кто-то постучал. Я не обратил внимания.

– Не надо так говорить, – она подняла подбородок.

Но я не упустил то, как она посмотрела на мои губы.

– Я влюбился в тебя, – я опустил голову и заглянул прямо в ее прекрасные глаза. Может, она и в ярости, но, клянусь Малеком, не переменчива. – И знаешь что? Может, ты мне больше не доверяешь, но все еще меня любишь.

Ее губы раскрылись – но она не стала спорить.

– Однажды я тебе уже доверилась, второго раза не будет.

Она скрыла обиду.

Больше никогда. Больше никогда эти глаза не отразят боль, что причинил я.

– Я все испортил, не рассказав раньше, и даже не буду оправдываться. Но теперь я доверяю тебе свою жизнь – жизнь всех здесь. – Я рискнул всем, уже доставив ее сюда, а не забрав обратно в Басгиат. – Я расскажу все, что ты попросишь, и все, что не попросишь. Я каждый день своей жизни буду зарабатывать твое доверие.

Я и забыл, на что похоже, когда тебя любят, любят по-настоящему, истинно, – папа умер уже много лет назад. А мама… Об этом даже не будем. Но затем Вайолет дала мне те слова, свое доверие, свое сердце – и я вспомнил. И буду проклят, если не стану за них бороться.

– А если это невозможно?

– Ты все еще меня любишь. Значит, возможно.

Боги, как я изнывал по поцелую, чтобы напомнить ей, как нам хорошо вместе, – но я бы не стал навязываться, пока она не попросит.

– Я не боюсь потрудиться, особенно когда знаю, как велика награда. Лучше проиграть во всей этой войне, чем жить без тебя, и если для этого придется доказывать свою любовь снова и снова, я готов. Ты отдала мне сердце – и я его сохраню.

А мое уже принадлежит ей. Даже если она этого не знает.