Чтение онлайн

— Нет, в будущем. Я ведь к вам из будущего попал, — неожиданно решил я признаться.

— Из какого будущего? — не понял Илья Муромец.

— Из нашего… Нет, из вашего… Из двадцать первого века.

Илья Иванович опять посмотрел на меня с жалостью, пощупал мой лоб и посоветовал:

— Ты бы, отрок, все-таки посидел в тенечке, в холодке… А я пока Чубарого заседлаю. Ехать пора. А то дракон улетит.

Час от часу не легче! Сначала он меня за Змея Горыныча принял, а теперь слабоумным считает. Вконец обессиленный свалившимися на меня бедами, я сидел под сосной и тупо смотрел, как Илья Иванович похлопывал своего могучего конягу ладонью, ласково говорил с ним, что-то подтягивал, застегивал, поправлял многочисленные ремни. Довольно сложная процедура эта седловка. Куда сложнее, чем мотор запустить. Но я не очень-то приглядывался к манипуляциям Ильи Муромца. Я вновь предался отчаянию. Мама, мамочка, спаси меня! Вытащи из этого жуткого сна! Сон? Какой там сон… До сих пор на руке след от щипка заметен.

Оседлав коня, Илья Иванович принялся снаряжать себя: надел на голову железный остроконечный шлем, поднял с земли щит, копье, стрелы в колчане. Для каждой вещи было свое место. Шишкастую тяжелую булаву он подвесил с правой стороны седла, щит — с левой. Лук и колчан закинул за спину. Копье взял в правую руку. Вооружившись, Илья Муромец постоял, посмотрел на меня задумчиво, покачал головой и наконец взгромоздился на своего, чуть покачнувшегося от такой тяжести, большого коня. И уже сидя верхом, очень серьезно сказал мне:

— Вот что, отрок. Ежели ты всамделе колдун или кудесник, то иди-кось своей дорогой. Я с колдунами не знаюсь. Ежели ты оборотень и человеком только прикидываешься, то становись змеем, драконом или еще кем и давай по-честному биться. Вот тебе и весь сказ. А голову мне дурить незачем.

— Илья Иванович! Честное слово, я из будущего времени к вам попал. Нечаянно. И никакой я не колдун и не оборотень.

— Говори тогда, какой веры? — продолжал допрашивать меня богатырь. — Во многих богов или в одного Христа веришь?

Что мне было ему отвечать? Соврать, что я православный? Но он перекреститься заставит или молитву прочесть. А я не умею. Если в язычники срочно податься, то еще хуже можно запутаться. Кто их там разберет, этих Перунов да Велесов… А безбожника он и вовсе пристукнуть может. Что же мне делать?

— Никаких богов нет! — отчаянно заявил я, решив до конца оставаться последовательным атеистом.

— Ишь ты какой! — усмехнулся Илья Иванович. — Ты, может, и в чох не веришь, и в наговор?

— Не верю! — храбро сказал я. — Все это предрассудки.

— Ишь ты! — повторил Илья Муромец. — Ты, стало быть, сам по себе? Ин ладно. Может, оно и правильно… Садись-ко, отрок, сюда, на Чубарого, позади меня. Поедем дракона искать. Будешь хоть ты очевидцем. Других-то прохожих, видать, не дождемся мы. А ехать пора. Не то улетит дракон али в такую чащобу забьется, что его потом и не сыщешь.

Все складывалось как нельзя лучше. Ехать нам и в самом деле пора. Хотя, разумеется, совсем не для того, чтобы биться с драконом. Мне бы лишь к вертолету добраться, а уж там я что-нибудь придумаю!

Залезть на высокую спину лошади оказалось не просто. Главное — ухватиться не за что. Никаких ступенек или подножек нет. Но Илья Иванович вынул ногу из стремени, и я понял, что надо сделать: сунул носок сапога в эту привязанную на ремне «ступеньку», ухватился за пояс Ильи Ивановича и сел позади него. Тотчас четвероногое средство передвижения колыхнулось, тронулось с места, и мы поехали.

Никогда в жизни мне еще не приходилось ездить на лошади. Первое впечатление было очень приятным. Сидишь как на диване, слегка покачиваешься, а мимо неспешно проплывают деревья, кусты, метелки высокой сухой травы. И совершенно не пахнет бензином. И никаких правил уличного движения. Сиди себе да любуйся пейзажем. Хорошо!

Мы поехали по дороге в ту сторону, откуда пришел я. Перед мостиком через ручей он остановил Чубарого, повесил на куст берестяной ковшик, и я понял, что это был, так сказать, общественный инвентарь: кто-то сделал его и оставил у мостика для проезжих.

Миновав ручеек, дорога опять стала подниматься на сухой песчаный пригорок, заросший соснами. Потом мы снова спустились в низину, где росли березы и ели.

— Это дороженька прямоезжая, — заговорил Илья Муромец. — Но опасная: не так далеко от степей проходит. Из Киева да Чернигова в Муром больше по другой дороженьке ездят — через Смоленск, Зубцов да Ростов. Там хоть и длиннее путь, зато от кочевников в стороне. Нунь, правда, и тут тихо. Не балуют больше хазары. С тех пор как Святослав ихние города — Саркел да Итиль — на дым пустил, поутихли они. А все нет-нет да и налетит небольшая ватажка, нашкодит. Вот и мало кто по этой дороге решается ездигь. Только те, кому спешно. Да еще, вот, гонцы Князевы скачут.

— В красных шапках? — спросил я, вспомнив детину, огревшего меня плеткой.

— В червленых, — уточнил Илья Муромец. — Чтобы их издаля видно было. И с рожком. Видел, небось, давеча проскакал один? О двух конях. Вот то и есть гонец княжеский, или, по иному сказать, — вестник. Берестяные грамоты в сумках своих везут эти вестники. Дело государственное! Вестников нельзя останавливать. В стужу ли, в непогодь все едино меж городами вестники скачут. А их, городов-то, у нас на Руси поболе пяти сотен стоит. Не шутка! А в твоих краях нет, что ли, службы такой?

— Есть, — ответил я коротко, чтобы не пускаться в сложные объяснения, как действует радио, телевидение и прочие современные средства связи. Все равно старик не поверит. Да и как ему объяснить принцип действия радио? К тому же он так гордится своими городами и хорошо налаженной службой почты древней Руси!

— А как часто у вас подставы стоят? — продолжал расспрашивать меня Илья Муромец. — Наш-то бедолага-гонец полдня скакать должен, пока горячего на постоялом дворе получит да коней уморившихся сменит. Не возрадуешься службе такой!

Я опять воздержался от рассказа о наших дорогах, вокзалах, аэропортах, морских и воздушных лайнерах. И так он меня чуть не сумасшедшим считает! Поэтому я перевел разговор на другую тему.

— Илья Иванович, — спросил я, — а за сколько дней из Киева в Муром попасть можно? Или, например, |в Новгород?

— Сам я в Новгород не езживал, но знаю, что, поспешая, дён за восемь доскачешь.

Я удивился. Неужели на лошадях можно такое расстояние за восемь дней проскакать? Это же почти по двести километров в сутки! Но, вспомнив вестника, птицей промчавшегося мимо меня, подумал, что это и на самом деле возможно. У него были две лошади: пока он на одной скачет, другая отдыхает. А кроме того, гонец меняет лошадей на постоялых дворах — подставах. И все уступают ему дорогу. А кто не уступит, того… Спина и плечо, в том месте, куда пришелся удар плети, у меня все еще немного побаливали. Но, странное дело, теперь я почему-то вспоминал о полученном ударе совсем без обиды. Да и какое это имело теперь значение? Главное — выбраться отсюда, вернуться назад, в свое время. А конь, как назло, шел не спеша, в развалочку. Поторопить же Илью Муромца я не решился.

Так мы проехали около километра. Наконец Илья Иванович остановил коня, осмотрелся, подумал о чем-то и велел мне сойти на землю. Спрыгивая, я чуть не раздавил великолепный, тугой, весь налитый силой и свежестью белый гриб-боровик. Но разве до грибов мне было сейчас? Зачем он здесь нужен, так далеко, так бесконечно далеко от дома? И я в сердцах сшиб его сапогом.

— Иди за мной! — спешившись, вполголоса сказал Илья Муромец и, ведя коня в поводу, углубился в лес. Шел он не торопясь, по-хозяйски. Обходил стороной упавшие деревья, выбирал такой путь, чтобы с конем пройти было легче, но общее направление выдерживал как по ниточке.