Чтение онлайн

– А в сводках значится, что в самом городе грабежи прекратились?..

– Меньше стало – факт! А про "прекратились" – это журналисты да правозащитники пишут! Поехали, взглянешь… – капитан тронул водителя за плечо. – Ну-ка, земляк, тормозни!.. Так! А здесь – налево!

И пояснил обернувшемуся майору:

– Сегодня утром, тут недалеко, обнаружили ограбленный дом. И так – вся ситуация на нервах, но хоть какое-то зыбкое равновесие намечалось. А если по местным пойдёт массовый слух про ТАКОЕ … Тогда, Саня, здесь снова кровища рекой польётся. Местные власти попросили, чтобы военная прокуратура расследование вела. Следователь уже был. Эксперты и труповозка – пока не приехали: тут с этими вопросами напряг – так что есть возможность взглянуть... Когда пост выставлял, соседям наврал, что хозяева уехали и, для своего спокойствия, второй этаж нашему генералу сдали.

– И поверили?

– Не знаю, во всяком случае – сделали вид, что поверили…

В проулочке, в тени дерева, возле крашеных суриком стальных ворот, на белом венском стуле сидел вооружённый десантник. Увидав приближающийся автомобиль с военными номерами, он привстал и, торопливо затушив недокуренную сигарету, перехватил на грудь обретавшийся за плечом автомат.

Выйдя из машины, капитан кивнул ему, тот предупредительно толкнул врезанную в ворота глухую калитку, и офицеры оказались во внутреннем дворике зажиточного осетинского дома. Просторный двухэтажный особняк зиял пустыми глазницами вырванных оконных рам. Легкий ветерок шевелил разбросанные по всему двору фотографии, какие-то бумаги, детали раздавленных детских игрушек. Под ногами хрустнули осколки битой посуды.

– Пошли, Саша, на задний двор… Такое быстро от иллюзий избавляет...

Переступив через лежавшую на вспоротой подушке крупную оскалившуюся дворнягу с размозжённым черепом, офицеры свернули за угол.

В Закавказье хозяева частных домов имеют обыкновение заливать небольшой внутренний дворик бетоном, оставляя в нём лишь небольшие кольца земли вокруг стволов плодовых деревьев. В бетонном монолите устанавливают водопроводную колонку, и от неё, к выходу со двора, в этом же бетоне, оборудуют коротенькую канавку для стока воды. Не был исключением и этот дворик: бетон, бетонный арычек, колонка.

Вдоль забора ровным рядочком рос вполне взрослый королёк.

Хозяева дома лежали ничком, лицами в бетонное русло.

Судя по открывшейся картине, их вывели во двор и поставили перед арыком на колени, а уже затем, методично, по очереди, с крестьянской сноровкой, зарезали. Как домашний скот.

Убитых было шестеро: высокий сухощавый старик (он лежал первым), старуха – в высоких шерстяных крупной вязки носках, полная женщина (явно хозяйка дома) и трое детей. Двум, мальчику и девочке, было на вид лет по восемь-десять. Младший же ребёнок был примерно полугодовалого возраста. Судя по вмятине в почти напрочь отрезанной голове, его сначала отняли у матери, разбили череп, а уже затем, вслед за всеми остальными, перерезали горло,

На Кавказе стараются не оставлять ни одного шанса возможному кровнику.

Крови на бетоне двора было немного: почти вся она попала в русло арыка.

– Видал? – мотнул подбородком десантник. – То-то же…

Вошедшего во двор вслед за офицерами водителя шумно стошнило.

Капитан участливо придержал его за плечо, успокаивающе похлопал по спине и обернулся к майору:

– Ты-то как, Саня? Держишься? – спокойно поинтересовался он.

– Я, Серёга, свою канистру жёлчи после спитакского землетрясения выблевал...

– На ликвидации последствий был? Тогда понятно… То-то смотрю у тебя вся башка сединой посыпана… Всякое видел?

– Всякое…

– Ладно, проехали… Я тоже тебя сюда не пугать привёл. И не на слабину проверить. Просто обида челюсти сводит – в своей же стране такое устроить… Почему журналюги, твари продажные, всякие Росты и иже с ними, тот же ленинградский Собчак, народу о "свободолюбивой Грузии" все уши прожужжали, а о том, что эта Грузия здесь творит – ни гу-гу?

– Сам знаешь, почему… Неужели в десантуре нет разговоров о том, что страну к развалу ведут? Что всех нас уже сдали? Что "Горбатый" – падла ссучившаяся? Я за него и за это племя щелкоперов отвечать не должен и не буду! Так что не ко мне вопрос! Штаб Округа – не то место, в котором хоть кто-то что-то решает! Думаешь, в Москву о том, что здесь творится, не докладывают? Бывший командующий (генерал армии Родионов Игорь Николаевич – прим. автора)на Съезде народных депутатов все эти вещи своими именами назвал. Плёнку о том, «кто есть кто» из новоявленных грузинских революционеров представил. Про то, как они на площади Руставели днём за свободную Грузию голодали, интервью разным независимым голландским журналисткам о своей «борьбе» раздавали, а по ночам – пили и жрали до блевотины, и в кустах друг дружку в попку пипирили. «Избранники народа» были в шоке! И что? Выступление Родионова засекретили, а самого отправили в почётную ссылку. Академией Генштаба командовать. Плёнку к показу запретили... Итог: половина тех голодавших – теперь грузинская власть! (речь идёт о показанной на первом Съезде народных депутатов СССР в декабре 1989 года документальной плёнке – прим. автора).

– Разговоры, Саня, и у нас ходят. Всякие… Но, вот в чём вопрос: какого тогда хрена мы здесь делаем? Зачем лбы подставляем, если проку от этого всё равно не будет?

– А вот насчёт этого, Серёга, даже не сомневайся. Каждая сбереженная жизнь – это чей-то шанс. И твой шанс. Шанс человеком оставаться. Человеком, Серёга, можно и в полной жопе оставаться… Те, кто забывает об этом, людьми никогда не были. Так – одна видимость. Двуногая.

– Да прав ты... Только всё это кровью кончится. Причём большой. Кровью и очередными революциями. Уже, куда взгляд ни кинь, началось… А с признанием за Грузией полной самостоятельности, местным осетинам – труба. Разную погань, что сейчас голову подняла – срочно давить надо, ещё полгода-год и будет поздно. И давить не здесь, а в столицах: в Тбилиси, в Москве. Наведут твёрдый порядок там – здесь всё само собой утрясётся.

– Твои бы слова да Богу в уши!!! Ладно уж, прожектёр… Пошли отсюда… – устало вздохнул майор.

Разобравшись с ситуацией на узле связи, Сан Саныч зашел в штаб миротворческой группировки. Доложить о проделанной работе и отметить командировку ему не удалось: в штабе шло оперативное информирование. Общую обстановку для вновь прибывших в зону конфликта офицеров доводил знакомый Сан Санычу полковник из Разведуправления округа. Озвучиваемые факты и выводы по ним были ему знакомы, и он задремал, усевшись на первый же свободный стул, изредка, чисто из праздного интереса, вполуха вслушиваясь в рассказываемое полковником:

– …при наличии приказа, войска в состоянии заставить противоборствующие стороны разоружиться и прекратить конфликт. Возврат к мирной жизни потребует постоянного присутствия войск в каждом селе, на каждом пастбище. Во многом войскам придётся подменить новую местную администрацию, у которой отсутствует необходимый управленческий опыт.

…неспособность новых властей Юго-Осетии твердо руководить своими боевыми отрядами, организовать каналы снабжения продовольствием и боеприпасами и при этом обуздать акты мести осетинских боевиков грузинскому населению – усугубляют конфликт …

…вводить чрезвычайное положение требуется в трёх районах – Цхинвальском, Знаурском и Джавском. Первые два – Грузия своим декретом у Южной Осетии отобрала. То есть юридически такая мера может теперь интерпретироваться как вмешательство во внутренние дела "суверенной страны", но именно в этих районах фиксируется наибольшее число правонарушений – грабежи и физическое уничтожение негрузинского населения. Введённых в Южную Осетию сил едва хватает на недопущение бандитского беспредела в самом Цхинвали и выезды в уже сожжённые или подвергшиеся нападению грабителей сёла. В Джавском районе, где осетинский этнос преобладает, сосредоточены антигрузински настроенные группы осетинских ополченцев. Их регулярные вылазки в населённый преимущественно грузинами Ленингорский район – мотивируются местью за непрекращающийся произвол со стороны Грузии. Невозможно провести чёткую границу между невооруженными пикетами осетин внутри города, вооруженными – на его границах и боевыми отрядами, совершающими вылазки в деревни с грузинским населением. В юридических тонкостях происходящего разбираться бесполезно: эти отряды узаконены сессией Верховного Совета Южной Осетии как группы самообороны при областном УВД, которое, в свою очередь, согласно тбилисским решениям, упразднено…

…постоянное присутствие в районе не признающих никакой власти вооруженных групп – делает невозможным нормальное функционирование местных властных структур…

…со стороны деревни Никози, непосредственно из расположения грузинской группировки, по фасадам многоэтажных жилых домов продолжают работать снайперы, хотя артиллерийские обстрелы города прекращены. Часть использовавшихся грузинской стороной градобойных орудий уничтожена, другая – захвачена внутренними войсками ещё в начале апреля...