Чтение онлайн

— Вы едете отлично, — сказал он. — Я знаю, что дорога опасная.

Джо мысленно выругал себя за то, что напугал беспомощную женщину. Ее изумленно-недоверчивый взгляд, которым она его обожгла, когда увидела у него в руках револьвер, все еще терзал его. Лучше бы ему этого не делать. Уоткинс чувствовал себя так, словно жестоко обидел невинного ребенка.

Хотя невольная пленница и не знала, что револьвер, которым он завладел, нужен был ему только для вида. Джо никогда бы не выстрелил ни в нее, ни в любого другого человека. Он ненавидел себя за то, что решил с помощью оружия и женщины исполнить свой замысел. Хотя и не отвергая ошибочное утверждение Нэнси, что она взята в заложники, Уоткинс нуждался в ней совсем по другой причине. Он плохо видел.

Исчезнуть одному в ночи было бы гораздо удобнее, но, к сожалению, почти невозможно. Если б он попытался сам вести машину, то врезался бы в первое же дерево.

Он принял все меры, чтобы скрыть внезапное ослепление. Его зрение резко сдало с того момента, как он перенапрягся, поднимая массивную потолочную балку. Видимо, это стало следствием сильной травмы головы, но разве осмелился бы он заехать к врачу или в больницу? Лучше попытать счастья при помощи женщины, чем рисковать снова быть схваченным.

Он понимал также правоту Нэнси, когда она говорила, что, стремясь сейчас к свободе, он тем самым потеряет ее навсегда. Когда его поймают, оправдываться будет нечем. Скорее всего, ему добавят новый срок к предстоящим годам ада по первому приговору. Джо предвидел и такой ужасный исход, когда сделал свой выбор — столь же опасный, сколь и неожиданный. Мог ли он, невинно осужденный, мириться с возвращением в тюрьму? Никогда! Коли подвернулся долгожданный шанс получить свободу, грех им не воспользоваться…

Испить хоть глоток благословенной свободы, пусть ненадолго обретенной, пройтись по живому, зеленому миру — ради этого стоило рискнуть. Но он надеялся и на большее. Он до сих пор верил в возможность того, что обвинение против него будет опровергнуто, хотя почти не доверял бесчувственной системе правосудия. Даже кратковременная свобода давала ему возможность, пусть и зыбкую, выяснить истинную причину смерти отца. Тюрьма же не сулила никаких шансов.

Глянув на автомобильные часы, Нэнси определила, что они едут около получаса. А ей казалось — несколько долгих часов.

— Куда это мы едем? — осведомилась она. Не то чтобы ей так хотелось это выяснить. Не было никакой разницы, куда приведет их дорога. Но хмурое молчание Уоткинса действовало ей на нервы.

Куда же мы едем? — размышлял сам Уоткинс. Чертовски хороший вопрос. И у него не было путеводной нити. Когда представилась возможность, он бежал, в буквальном смысле слова почти вслепую, без раздумий. Он посмотрел на бензомер. Насколько ему удалось разглядеть, бак был почти полон. По крайней мере, можно было еще долго не беспокоиться о заправке.

— Я дам вам знать, когда доберемся, — успокоил он ее. — Держитесь этой дороги до тех пор, пока я не велю свернуть.

Можно было, конечно, все объяснить встревоженной женщине. Несмотря на все что ей пришлось вынести в последние часы, она не закатила истерики. И не запсихует, полагал он. Еще когда они беседовали за столиком, он уловил в ее прямом взгляде и мягко округленном подбородке что-то позволяющее предположить, что внутренне она не так хрупка, как выглядит. Пока что ее поведение подтверждало его догадку.

Нэнси не отрывала глаз от дороги и удивлялась, как она, штатный человековед, могла жестоко ошибиться в Джозефе Уоткинсе. Как она могла впасть в такое заблуждение — счесть осужденного убийцу добросердечным и заботливым? Видимо, то взаимопонимание, которое установилось между ними, когда они возились с ранеными, ей просто померещилось.

— Если увидите придорожный телефон, притормозите. — Неожиданные слова Уоткинса нарушили ход ее сумбурных мыслей.

— Что? — не поняла Нэнси.

— Остановитесь возле телефона, к которому можно подойти.

— Зачем? — Она никак не могла взять в толк сказанное им.

— У вас проблемы со слухом, мисс? Я велю вам остановиться. Нам надо позвонить в больницу.

О Господи! Джозеф Уоткинс опять смутил ее. Она была уверена, что его обещание вызвать помощь оставшимся в ресторане было лишь простой уловкой.

Она попыталась поднять руку, чтобы пригладить мокрые волосы, но ей помешала цепочка, связывающая с запястьем Уоткинса. Ее рука беспомощно опустилась на руль. Они были скованы одной цепью. С той только разницей, что он мог освободиться от оков, как только пожелает.

По его приказу она припарковала автомобиль около телефонной будки рядом с закрытой на ночь бакалейной лавкой. Он вытащил ее из машины и повел вслед за собой к телефону.

— Набирайте номер, — сказал он, когда они остановились под холодным моросящим дождем. Пока она говорила с телефонисткой, он возвышался над ней и рука его покоилась на рычаге телефона. Нэнси не удивилась, что он оборвал разговор в тот самый момент, когда она закончила подробно объяснять, где найти раненых.

Осужденный убийца достаточно добр, чтобы думать о других во время собственного побега? Но какое, к черту, сочувствие может быть у преступника, насильно взявшего ее в заложники? И как надо было воспринимать человека, в котором, казалось, соединились две разные ипостаси — христианское снисхождение и дьявольский расчет?

Все эти мысли испарились, когда он снова заставил ее сесть за руль. Факт оставался фактом: Джозеф Уоткинс взял ее в плен с помощью оружия и лишил свободы, приковав к себе.

Думай о лучшем, Нэнси, приказала она себе, резко маневрируя, чтобы объехать очередное поваленное дерево на дороге. Не было никакого смысла рассчитывать на те возможности, которые она не могла осуществить. Лучше думать о том, что реально.

— Вы должны знать, — храбрясь заявила она, — что, когда все это кончится, с вас причитается хорошее интервью.

Уж тогда бы она выжала из него самый интимный и подробный материал об осужденном убийце, который когда-либо был напечатан!