Чтение онлайн

причудливым орнаментом, в другой — несколько прочных, но изящных кожаных

сумок необычного покроя.

— Это вместилища, — сказал он, слегка подняв сумки. Его голос был ровным, но в

нем чувствовалась усталость, как после тяжелой, нефизической работы. —

Пространство внутри больше, чем снаружи. Безопасно для перевозки существ.

Воздух, свет, температура — регулируются.

Он говорил о практических деталях, но его взгляд скользил по ее лицу, выискивая

признаки паники или отказа. Лира лишь кивнула, слишком опустошенная для

вопросов.

— Теперь о живых, — он перевел взгляд на клетки. — Кого берем в первую очередь?

Кто наиболее ценен? Уязвим?

Вопрос был задан тактически, но Лира услышала в нем не холодный расчет, а

попытку понять ее приоритеты. Она медленно поднялась, все еще прижимая

Пепелька.

— Царь-василиск. Его зрение. Он почти слепой, без специальной лампы и ухода он…

— ее голос дрогнул.

— Лампу возьмем, — коротко сказал Арвен, уже направляясь к террариуму. Он

действовал быстро и эффективно, но без резких движений, которые могли бы

напугать животных. Он не спрашивал, как открыть замок — его пальцы,

казалось, сами нашли скрытый механизм. Осторожно, с неожиданной нежностью

для таких больших рук, он извлек испуганного, шипящего василиска и поместил

его в одну из сумок, предварительно положив туда нагретый камень и поилку.

Существо, почувствовав знакомое тепло, тут же успокоилось.

— Мандрагора, — продолжала Лира, чувствуя, как к ней возвращается способность

мыслить. — Она нервная. Резкие перемены могут заставить ее кричать, а ее

крик…

— Опасен, знаю, — кивнул Арвен. — Берем. Будем осторожны. Дальше?

Они работали молча, слаженно, как команда, собиравшаяся не первый год. Лира

указывала, Арвен действовал. Лунные тушканчики, огненные ящерки (в

специальный термо-контейнер), старый барсук-травник, молодой саламандренок…

Он не задавал лишних вопросов, не выражал раздражения от суеты или запахов.

Он просто делал. Быстро, чисто, без суеты.

Когда самые ценные и уязвимые питомцы были упакованы в волшебные сумки,

которые, к изумлению Лиры, оставались на удивление легкими, Арвен повернулся

к ней.

— Теперь ты. Одежда, инструменты, книги — самое необходимое. Пять минут.

Лира кивнула и побрела в свою крошечную жилую комнату на втором этаже. Руки ее

все еще дрожали, когда она набивала небольшую дорожную сумку сменной

одеждой, аптечкой, блокнотами с записями. Ее взгляд упал на фотографию в

деревянной раме — она с бабушкой-дриадой в их семейной роще. Она схватила и

ее, сунув между складок одежды.

Спустившись, она увидела, что Арвен стоит у очага, глядя на разворошенную

комнату. В его позе читалась не отстраненность, а сосредоточенная оценка

ущерба.

— Остальных… — начала Лира, голос ее сорвался. — Птицы, гномик, мелочь… я не

могу…

— Я поставлю здесь временный барьер, — сказал он, не оборачиваясь. — Грубый,

заметный. Он не остановит серьезную атаку, но отпугнет любопытных и даст

знать, если кто-то попытается войти. А потом… — он на мгновение замолчал. —

Потом подумаем, как обеспечить их безопасность иначе.

В его словах не было пустых обещаний. Было обязательство. Он взял на себя

ответственность не только за нее и котенка, но и за все это хрупкое царство

жизни, которое она построила.

Лира подошла к нему, все еще держа в руках корзинку с Пепельком и свою

маленькую сумку. Она посмотрела на его профиль, на жесткую линию скулы, на

тень ресниц, падающую на щеку. И в этот момент что-то в ней перевернулось.

Страх окончательно уступил место чему-то другому — огромному, теплому,

необъятному, что подкатило к горлу комом.

— Арвен, — произнесла она тихо, и ее голос прозвучал хрипло от сдерживаемых

эмоций.

Он медленно повернул к ней голову.

— Спасибо, — выдохнула она. В этом одном слове было все: благодарность за

спасение, за помощь сейчас, за то, что не дал ей потерять рассудок от ужаса,

за то, что взял на себя груз ее мира. — Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Он смотрел на нее. Его золотистые глаза, обычно такие отстраненные, казалось,

впитывали ее лицо, ее искренность, эту хрупкую, дрожащую благодарность. В

них не было смущения или отторжения. Было изумление. Как будто он впервые

столкнулся с чем-то настолько простым и чистым, что у его вековой, сложной

защиты не нашлось готового ответа.

Он отвернулся, но не резко. Скорее, чтобы скрыть то, что, возможно,

промелькнуло у него на лице.

— Благодарить не за что, — произнес он глухо. — Это была логичная

последовательность действий. Они представляли угрозу. Угроза устранена.

Но в его голосе не было прежней ледяной убежденности. Была какая-то

неуверенность, будто он сам не до конца верил своим словам. Он снова

посмотрел на нее, и в этот раз его взгляд упал на ее руки, белые от того,

как сильно она сжимала ручку корзинки.

— Ты ранена? — спросил он, и в его тоне прозвучала несвойственная ему

отрывистая забота.

Лира посмотрела на свои руки. На ссадины от падения, на мелкие порезы от

осколков.

— Пустяки.

— Пустяков не бывает, — возразил он почти автоматически, как будто цитируя

какую-то суровую заповедь стража. — Инфекция, слабость — все это уязвимости.

Позже обработаем.

Он взвалил все сумки с питомцами на одно плечо, ковер-транспортер — на другое,

и жестом показал ей следовать за собой. У разрушенного порога он

остановился, положил свободную руку на дверной косяк. Из его пальцев

выползли тонкие, почти невидимые нити темной энергии. Они поползли по