Чтение онлайн

– Крутая вечеринка, да? – это был голос Трея.

Он был с еще одним моим бывшим другом, Грэйдоном Хартом.

– Лучшая, - ответил Грэйдон. – Даже круче, чем была в прошлом году.

– А какая была в прошлом году? – спросил Трей. – Они, наверно, все у меня в голове перемешались.

Я пригнулся еще ниже, надеясь, что они уйдут, и тут я слушал свое имя.

– Да знаешь, - ответил Грэйдон, - та самая, куда Кайл Кингсбери привел ту мерзкую девчонку, которая провела весь вечер с рукой, засунутой ему в штаны.

Трей засмеялся:

– Кайл Кингсбери – имя из прошлого. Старый, добрый Кайл.

Я почти что улыбнулся, и мне стало еще теплее в моем длинном пальто.

– Ага, а что с ним стряслось? – спросил Грэйден.

– Перевелся в пансион.

– Видимо думал, что он слишком хорош для нас.

Я уставился на них, в особенности на Трея, чтобы увидеть, как он вступиться за меня.

– Нечему удивляться, - отозвался Трей, - он всегда думал, что выше всех нас на голову, Мистер Мой-папа-ведущий новостей.

– Ублюдок.

– Да уж, я рад, что его больше нет, - сказал Трей.

Я отвернулся от них. Они, наконец, ушли.

Мое лицо, мои уши горели. Все это было сплошной ложью – мои друзья в Таттле. Вся моя жизнь. Что же люди скажут, если увидят меня таким, какой я сейчас, если они ненавидели меня, когда я был красавцем. Я даже не помнил, как добрался до дома. Никто меня не заметил. Всем было плевать. Кендра была права, во всем права.

Я опять зашел на MySpace.

– Покажи мне Ангелочка 1023, - сказал я зеркалу.

Но вместо этого в нем появилось лицо Кендры.

– Это не сработает, пойми.

– Что ты тут делаешь?

– Развенчиваю твои иллюзии. Это не сработает, поиски любви в он-лайне. Так ты настоящую любовь не найдешь. Так это не работает.

– Черт подери, почему нет? Нет, я, конечно, согласен, что некоторые из них предлагают что угодно, но не все же…

– Ты не можешь влюбиться в компьютер. Только не по-настоящему.

– Люди постоянно встречаются в сети. Даже женятся иногда.

– Одно дело познакомиться в сети, потом узнать человека лично и влюбиться в него. Совсем другое дело все отношения строить только в сети, убеждая себя, что ты влюбился в человека за тридцать штатов отсюда…

– Какая разница? Ты же сама считаешь, что внешность не имеет значения. Так в Интернете так и есть. Самое главное – личность, – и тут я понял, в чем ее проблема. – Ты просто бесишься, потому что я нашел выход в обход твоему проклятию, способ, при котором я смогу встретиться с кем-то, не напугав его своим видом после того, что ты со мной сделала.

– Вовсе нет. Я наложила заклятие, чтобы преподать тебе урок. Сделаешь выводы – буду рада. Я вовсе не собираюсь злить тебя. Я хочу тебе помочь. Но это не сработает.

– Но почему?

– Ты не можешь влюбиться в кого-то, кого ты не знаешь. В твоей анкете полным-полно лжи.

– Ты читала мои сообщения? А разве это не против…

– Я люблю гулять и проводить время с друзьями…

– Прекрати!

– Мы с моим отцом очень близки…

– Заткнись! Заткнись! Заткнись! – я закрыл уши, но ее слова все еще терзали меня. Я хотел разбить зеркало, сломать монитор, что угодно, но только потому, что я понимал, что она права. Я всего лишь хотел, чтобы кто-нибудь полюбил меня, чтобы снять заклятие. Но все это безнадежно. Если я не могу ни с кем встретиться в сети, то как я вообще кого-нибудь найду?

– Понимаешь, Кайл? – приглушенный голос Кендры пробивался через мои мысли.

Я отвернулся, не отвечая. Я чувствовал комок в горле и не хотел, чтобы она это заметила.

– Кайл?

– Я понял, - прорычал я. – А теперь оставь меня, пожалуйста, в покое.

Я сменил свое имя.

Не было больше никакого Кайла. Ничего от того Кайла не осталось. Кайл Кингсбери был мертв. Я не хотел носить его имя.

Я посмотрел значение имени «Кайл» в Интернете, вот уж ирония - имя «Кайл» означало «красивый». Я таковым не был. Я нашел имя, которое значило «уродливый» - Фео (кто ж назовет ребенка таким именем?), но в итоге остановился на имени «Адриан», которое означало «этот темный». Это было про меня, я был темным. Все – я имею в виду Уилла и Магду – теперь звали меня Адрианом. Я был сама темнота.

И жил я тоже в темноте. Я начал спать днем, по ночам выбираясь на улицы и катаясь в метро, когда никто не мог меня разглядеть. Я дочитал книгу про горбуна (все умерли), так что начал читать «Призрак оперы». В книге – в отличие от грубой музыкальной версии Эндрю Ллойда Вебера – Призрак не был эдаким всем непонятым романтичным неудачником. Он был убийцей, терроризировавшим оперный театр годами, до того, как похитил юную певицу и пытался заставить ее полюбить себя, проявить чувство, в котором ему все отказали. Это мне было понятно. Теперь я знал, что такое отчаяние. Я знал, что значит влачить свое существование в темноте в поисках проблеска надежды и не находить ничего. Я знал, что значит одиночество, способное толкнуть на убийство ради избавления от него. Я бы хотел, чтобы у меня был оперный театр. Я бы хотел, чтобы у меня был собор. Я бы хотел залезть на самую макушку Эмпайр-стейт-билдинг, как Кинг-Конг. Вместо этого у меня были только книги, книги и безымянные улицы Нью-Йорка с миллионами тупых, безликих людей. Я принялся прятаться на аллеях позади баров, где любят уединяться парочки. Я слышал их стоны и вздохи. Когда я видел подобную парочку, я представлял, каково было бы ощущать руки девушки на себе, ощущать ее горячее дыхание на своем лице, и несколько раз я думал о том, каково было бы сжать лапами шею мужчины, убить его, и утащить девушку в свою берлогу, чтобы заставить ее быть со мной, хочет она того или нет. Я бы ни за что этого не сделал, но меня пугало, что я вообще думал о подобном. Я сам себя пугал.

– Адриан, нам надо поговорить.

Я все еще лежал в кровати, когда вошел Уилл. С полузакрытыми глазами я через окно смотрел на разбитый им сад.

– Большая часть роз умерла, Уилл.

– Это нормально для цветов. Октябрь. Скоро они все завянут до весны.

– Знаешь, я им помогаю. Когда вижу, когда цветок уже стал коричневым, но все никак не падает, я их отрываю. Шипы меня не очень-то волнуют. Я быстро исцеляюсь.

– Выходит, в этом есть преимущества.

– Ага. Я думаю, это хорошо, что я помогаю им умереть. Когда ты видишь, как они стремятся умереть, нельзя им позволять страдать. Как думаешь?

– Адриан…

– Иногда мне хочется, чтобы мне тоже кто-нибудь также помог, - я видел, как Уилл уставился на меня, - есть несколько красных роз, которые все еще цепляются за ветки. Не падают. Это странно.

– Адриан, пожалуйста…

– Ты не хочешь говорить о цветах? Я думал, что ты любишь цветы. Уилл. Ты же их сам посадил.

– Я люблю цветы, Адриан. Но сейчас я хочу поговорить о наших учебных занятиях.

– А что с ними?

– А их просто нет ни одного. Я был нанят, как учитель, но в итоге оказалось, что я получаю огромные деньги только за то, что живу здесь и читаю книги.

– Тебе это не нравится? – Снаружи одна из красных роз задрожала от внезапного порыва ветра.

– Нет. Брать деньги и ничего не давать взамен означает воровать.

– Отнесись к этому, как к перераспределению богатств. Мой отец – богатая сволочь, он не заслуживает того, что имеет. Ты – бедный и достойный. Это вроде того парня, который воровал у богатых и отдавал все бедным. Вроде даже книжка про это была.

Я заметил Пилота, сидящего у ноги Уилла. Я протянул к нему руку и помахал, подзывая, чтобы он подошел ко мне поближе.