Чтение онлайн

С ревом Катон разбрызгивает свое освобождение на руку, мои бедра и киску, а хвостом трахает меня, пока поглаживает и высасывает из своего члена каждую каплю, а затем падает вперед. Его хвост все еще во мне, поскольку мы оба просто тяжело дышим.

Я потрясена, но удовлетворена, и Катон в конце концов вытаскивает его из меня, становясь на колени и поднося хвост ко рту, облизывает его.

— Катон, — шепчу я.

– Пора привести себя в порядок, Талли. — Катон берет меня на руки и несет в ванную, где снова моет меня, оставляя беззащитной и чувствуя себя не в своей тарелке. Я едва могу дышать, пока он не уходит за моей одеждой, а как только он возвращается, я молча одеваюсь, не зная, что сказать о том, что мы только что сделали.

Это было потрясающе – ладно, невероятно – но мы пересекаем границы, которые не можем отменить, и ему, кажется, это нравится, хотя я и напугана.

– Пора работать, Талли. – Катон широко ухмыляется, шлепая меня по заднице, проходя мимо. — Я принесу нам еды, пока ты начинаешь.

Я смотрю, как Катон уходит, качая головой с улыбкой, прежде чем она исчезнет, когда вспомню правду: он не мой и никогда им не будет. Мне нельзя привязываться.

Кого я обманываю? Я уже привязалась, и мне будет чертовски больно, когда придется уходить от него.

ГЛАВА 31

ТАЛИЯ

– Неужели... нет, это не может быть так просто. – Я кручусь на стуле, чуть не падая с него, пока спешу к разбросанным по полу записям. Упав на колени, судорожно просматриваю их, а затем ругаюсь, когда понимаю, что нам не хватает одного из пронумерованных блокнотов. Бормоча про себя, начинаю ползать по лаборатории в ее поисках, зная, что близка к прорыву.

Наступает момент озарения, и я в отчаянии мечусь по лаборатории в поисках пропавшей тетради. Заметка...

– Талли? – Катон обеспокоенно окликает меня, и я поднимаю голову, когда понимаю, что он наблюдал за мной со своего стула, в его темных глазах сверкает беспокойство.

– Номер десять! Где десятая? – кричу я, и его глаза расширяются, когда он оглядывается по сторонам.

– Тетрадь? – спрашивает он, смущаясь.

Я быстро киваю головой.

– Да десятая, мы должны найти десятую тетрадь! – Я знаю, что он не понимает смысла, но словно теряю нить разговора, если произношу слишком много слов. Катон, однако, не задает больше вопросов и не пытается запереть меня в психушке. Вместо этого он вскакивает на ноги и вместе со мной начинает поиски, но уже через час становится ясно, что тетради здесь нет.

Ворча, я бессистемно излагаю свои мысли, пока не забыла их, и выдыхаю.

– Нам нужно найти десятую.

– Ну, девятая и одиннадцатая здесь и помечены как из лаборатории, так что десятая должна быть там. Я могу вернуться...

– Я пойду с тобой. – Я вскакиваю на ноги. – Чем быстрее ее получу, тем быстрее узнаю.

– Что узнаешь? Что происходит, Талли? – требует Катон, хватая меня за лицо, чтобы остановить мои беспорядочные движения. – Поговори со мной.

Выдохнув и успокоившись, я встречаю его взгляд.

– Если они сделали то, о чем я думаю.

– Что именно? – спрашивает Катон.

– Вплели в твою ДНК более одного животного.

– Мы знаем, что они это сделали. – Он хмурится, не понимая.

– Да, мощная смесь, но потом, когда они нашли то, что нужно, они перестали экспериментировать, верно? Ответ неверный. Думаю, если я права, они продолжили эксперименты, и в некоторых из вас сплелись разные животные. Но дело не только в этом. Есть что-то, что я упускаю, просто пока не могу увидеть.

– Тогда давай отведем тебя к этому журналу, – пробормотал он.

Я киваю, и мы торопливо собираем сумку, после чего машем на прощание его людям. Катон принимает сумку с едой, и мы отправляемся в путь. Акуджи разрешил нам прийти в лабораторию, и мы сразу же отправляемся туда, причем Катон несет меня на руках. Когда мы добираемся до нее, я бросаю все и начинаю искать, как и Катон. Когда нахожу ее под столом, куда она, должно быть, упала, я смахиваю с нее пыль и взволнованно вскакиваю. Некоторое время Катон смотрит, как я листаю тетрадь, потом хмурится и оглядывает двор.

– Я забыл сказать людям Акуджи, что мы здесь. Дай мне одну минуту, Талли. Никуда не уходи. – Он целует меня в макушку, но я отмахиваюсь от него, пытаясь разобрать каракули и понять, что мне нужно.

Чтобы быть уверенной в том, что я читаю, мне нужно перепроверить флаконы и, возможно, соединить их так, как они это сделали, иначе как я могу быть уверена, что это то, что здесь написано?

Я обсуждаю, как лучше провести эксперимент, когда слышу.

Дыхание.

Я, спотыкаясь о табурет, понимаю, что монстр пробрался сюда, а я и не заметила.

Брат Катона.

Страх наполняет меня, когда смотрю на него.

– Катон пошел поговорить с людьми Акуджи, – шепчу я.

– Я знаю, – говорит он мне, внимательно наблюдая за мной, приближаясь. Я отступаю на шаг, а он замирает, склонив голову набок, наблюдая за мной. – Ты боишься меня.

– А ты бы не боялся? Ты хочешь меня убить. – Я истерически смеюсь, размышляя, смогу ли я пройти мимо него или крикнуть Катону, прежде чем он убьет меня.

Скорее всего, нет.

Он наблюдает за мной какое-то время.

– Я действительно хотел тебя убить, – признается он.

– Ура мне, – шепчу я, тяжело сглатывая. – Подожди, а... Что изменилось?

– Я видел, как ты вела себя с ним, с нашим народом. Ты не такая, как другие люди. Это не значит, что я доверяю тебе, но... но я не хочу потерять своего брата. – Он поджимает губы и опускает голову. – Моя работа всегда заключалась в том, чтобы защищать его, защищать мою семью, и ты представляла угрозу, но я отреагировал плохо.

Я в замешательстве.

– Я... я никому ничем не угрожаю, – тихо говорю ему. – Я пытаюсь помочь, правда пытаюсь.

– Люди окружили наши стены в поисках исследований, которые ты держишь в руках. Ты могла бы отдать его им, могла бы уйти, но ты этого не сделала.

Он прав, у меня были все возможности.

– И я не собираюсь, – заявляю я. – То, что они делали, неправильно. Это плохо. Никто не должен играть в бога.

– Я не знаю, могу ли я доверять тебе, – говорит монстр и придвигается ближе. Страх расцветает во мне, когда вижу противоречивые эмоции в его глазах.