Чтение онлайн

– Сэр?

– Уведи его пока и дай ему зализать раны. – Хейз хихикает, и мы оба наблюдаем, как моего бывшего с криками уводят. Я просто посылаю ему воздушный поцелуй и пытаюсь не обращать внимания на ноющие костяшки пальцев, когда сажусь обратно. Я смотрю на своего босса, и он смотрит на меня в ответ, вздыхая и тоже садясь.

– Я думал, вы лучше этого, Тал… доктор Леджер. У вас такой огромный потенциал. Вы провели исследование, и я знаю, что вы поняли. Нам это нужно. Работайте с нами, — он поднимает руки в умоляющем жесте, — и у вас может быть все, о чем вы когда-либо мечтали.

Раньше я бы ухватилась за этот шанс, но не сейчас. Теперь я знаю, что они делают.

– Я не буду тем человеком, который помогает вам убивать тысячи.

– Существ! – кричит он, а затем хватает меня за лицо, показывая свое истинное лицо. Мерзкого ублюдка в гневе. – У тебя поледний шанс подчиниться, Талия, прежде чем я заставлю тебя. Не будь дурой.

– Тогда, наверное, я буду дурой. – Я плюю прямо ему в лицо.

Он отшатывается, вытирая лицо, когда выражение его лица становится непроницаемым. Все эмоции исчезли, но я отказываюсь показывать страх. Они явно хотят, чтобы я была жива для чего-то, явно нуждаются во мне, и мне надоело, что мной помыкают и используют.

К черту их.

К черту его.

Охранник возвращается и свирепо смотрит на меня, но я тоже игнорирую его.

– Привяжите ее к столу, – приказывает Хейс. Я пытаюсь встать, но охранник толкает меня вниз, и быстро приковывает наручниками мою левую лодыжку к ножке стола. Он отступает, пока я борюсь, пытаясь освободиться, но все, что я делаю, это режу себе ногу. Сдерживая ругательство, я свирепо смотрю на них.

– Кажется, ты одичала с тех пор, как провела время с монстрами. – Хейз принюхивается.

– И не забывай об этом. – Я ухмыляюсь, даже когда стискиваю зубы. – Я не собираюсь помогать тебе.

– Не будь дурой и не совершай ту же ошибку, что совершили твои родители, – огрызается он.

Я смотрю на него, растерянно моргая.

– Мои родители? – Медленно переспрашиваю я, не понимая, какое они имеют к этому отношение.

Он просто смеется.

– Да. Ты не знала, что они работали на меня? Бедная маленькая Талия, оставленная в неведении.

Меня переполняет гнев.

– Не вздумай вмешивать их в это. Они никогда бы у тебя не работали!

– О, но они это работали, – мурлычет Хейз, наклоняясь. – На самом деле, они были лучшими в том, что делали... пока у них не проснулась совесть, и нам пришлось избавиться от них. Мы не можем допустить, чтобы все это выплыло наружу, не так ли?

Мое сердце бешено колотится, когда смотрю на него.

– Избавиться от них? – В моем тихом голосе слышится ужас.

– Ты же не думала, что великий доктор Леджер и его жена погибли в результате несчастного случая? – Он оглядывает меня. – Мы приказали их убить. Они знали слишком много и собирались рассказать. Они даже украли результаты исследований, чтобы передать их прессе. Мы не могли этого допустить, а потом представь наше удивление, когда их дочь подала заявление о приеме на работу сюда. Что ж, мы не могли позволить этому пропасть даром, не так ли? Держи своих врагов близко и все такое прочее.

У меня звенит в ушах, и боль в голове утраивается, когда я изо всех сил пытаюсь дышать.

– Нет, нет. Они погибли в результате несчастного случая.

– Вот как я обставил их смерть. – Он ухмыляется. – А теперь приступай к работе, пока с тобой не случилось то же самое. – Он оставляет меня в покое, и я опускаюсь на стол.

Ужас борется с неверием.

Он убил их.

Убил моих родителей.

И теперь он собирается убить меня, если не получит то, что хочет.

ГЛАВА 39

ТАЛИЯ

Они оставляют меня одну, явно ожидая, что я буду работать, и, честно говоря, у меня руки чешутся изучить их исследования, чтобы посмотреть, восполнит ли это недостающие фрагменты, но я отказываюсь.

Если они хотят меня убить, то пусть убивают.

Я не нарушу обещание, данное Катону и его людям, даже если это приведет к моей смерти. Единственное, о чем жалею, что не успела попрощаться с Катоном и рассказать ему о своих чувствах.

Я жалею, что не воспользовалась шансом раньше. Я жалею, что последние дни провела в страхе и работе. А не наслаждалась каждым мгновением, проведенным с ним, а теперь мои воспоминания — это все, что у меня есть, чтобы пройти через это. Я одна, совершенно одна. Монстры не могут перелезть через стену, а Ария не может рисковать.

Если я не буду работать, то умру. Я уже смирилась с этим.

Знание этого дает мне освобождающий покой, как и знание того, что мои родители боролись настолько сильно, что были готовы рискнуть всем и умереть. Это лишь придает мне больше решимости. Я не подведу родителей и никогда не помогу человеку, который виновен в их смерти.

Вместо этого опускаю голову на стол и засыпаю, уносясь в свои воспоминания, где мои родители все еще живы, а рядом Катон, крепко мен обнимает.

Я просыпаюсь от звука, когда что-то шлепнулось рядом с головой.

— Если ты не хочешь относиться к этому серьезно, то босс хочет, чтобы ты кое-что увидела.

Охранник злобно ухмыляется, и я не сопротивляюсь, когда он снимает с меня наручники, потому что куда мне деваться? Я нахожусь на самом верху их хорошо охраняемого небоскреба, и я не боец. Поэтому позволяю ему увести себя.

Я даже не смотрю, куда мы идем. Какой в этом смысл? Я — покойница.

Когда мы выходим в подозрительный коридор, я от страха едва волочу ноги.

— Вы меня здесь убьете? — спрашиваю я.

— Если бы, — ехидничает охранник, продолжая тащить меня, и я начинаю сопротивляться, инстинкты срабатывают, при виде двери камеры. Но когда он открывает ее, я перестаю сопротивляться.

Я охаю, не веря своим глазам.

Интересно, они уже убили меня и я попала на небеса?

Там, на полу, лежит Катон без сознания.

Я выкрикиваю его имя, когда меня вталкивают в камеру, едва услышав, как захлопывается дверь. Я бросаюсь к Катону, пытаясь перевернуть его, но он слишком большой. Прижимаю пальцы к его шее и жду. Слава богу, сердце бьется. Я наклоняюсь к нему и плачу.

— Катон, о боже, я думала ты умер. Я не знала, что ты здесь.

Раздается стон, и Катон дергается подо мной.

— Талли... — Его голос невнятный, прерывистый и слабый.

Я всхлипываю сильнее.

— Катон.

— Талли. — Его голос сильнее. — Не плачь. — Он медленно поворачивается и обнимает меня. — Спи, все хорошо.