Чтение онлайн

Боль смешивается с удовольствием, и не успеваю я опомниться, как снова кончаю, кричу, как он и хотел. Зарычав, Катон отстраняется, и я слышу, как он наваливается на меня. Через минуту он покрывает спермой мою спину, задницу и киску, окутывая меня своим восхитительным ароматом, а затем снова оказывается во мне.

Он вынимает клыки из шеи, а ранки зализывает языком.

— Я еще не закончил с тобой, моя пара, — рычит мне в ухо.

Катон отрывается от меня, поднимает и впечатывает спиной в стену, насаживая меня на свой член. Одной рукой он упирается в стену, а другой — в шею, откидывая мою голову назад, и от этого давления я глубоко вдыхаю. Я скачу на нем изо всех сил, пока он берет меня. Его пылающие глаза не отрываются от меня, с клыков капает моя кровь, и он рычит.

— Моя, моя, моя, — напевает он.

— Твоя, — обещаю я, но мой голос затихает, когда он снова сжимает мое горло. Набрасывается на мои соски, облизывая, покусывая и втягивая кровь, оставляя следы укусов на груди, когда Катон с силой впивается в меня.

— Моя навсегда, — рычит он, вонзая клыки прямо над моим сердцем. Резкая боль сменяется наслаждением, когда он сжимает клитор.

Я даже не могу кричать, когда он трахает меня, доводя до оргазма, а потом до другого, его запах делает меня такой же дикой, как и он сам. Я царапаю его ногтями, что только подстегивает Катона, и он трахает меня так сильно, что это почти больно, и кажется, что я не перестаю кончать, пока он не откидывает голову и не рычит.

Катон вонзается в меня раз, два и замирает.

Его разрядка заполняет меня, и наслаждение все еще охватывает, не ослабевая, пока он не перестает касаться клитора, и тогда я падаю, как марионетка с перерезанными ниточками. Катон ловит меня и скользит пальцами по его стекающей сперме и вставляет ее обратно в мою киску.

— Люблю тебя, Талли. Люблю тебя так сильно.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, открывая глаза, чтобы встретиться с его глазами, и он нежно целует меня, даже когда пальцами не позволяет вылиться из меня его освобождению.

ГЛАВА 43

КАТОН

Я прижимаю свою спутницу жизни к себе, пока она спит. Я успел одеть Талию, прежде чем она задремала в моих объятиях, прижавшись спиной к двери камеры, чтобы защитить ее, насколько это возможно. Мое сердце так переполнено, что кажется, будто оно может разорваться, и впервые за целую вечность я чувствую покой.

Как будто та недостающая часть меня соединилась с моей душой, и все приобрело смысл. Мой разум не работает над миллионом проблем одновременно. Я не думаю о следующем дне, годе или угрозе. Я просто здесь, в этом моменте, как мужчина, обнимающий женщину, которую он любит больше самой жизни, и удивляющийся, как ему вообще так повезло.

Я хочу вернуться к тому маленькому испуганному мальчику, который цеплялся за руку брата, когда они отправились в разрушенный войной город, и сказать ему, что все наладится. Я хочу сказать ему, что это того стоит. Все стоит того, потому что мы получим ее.

Прижимая Талию к себе, я зарываюсь головой в ее шею и вдыхаю ее запах. Он смешивается с моим, запах спаривания заставляет меня ухмыляться, когда я целую след от укуса на ее шее. Во мне вспыхивает чувство собственничества. Я никогда не думал, что буду таким, но с ней не могу быть спокойным и собранным.

Я думал, что после нашего спаривания все станет лучше, но я ошибался — сейчас я более собственник, одержимый и защищающий, чем когда-либо прежде. Я должен доверять своей паре, чтобы она выполнила свою часть работы, и мы смогли выбраться отсюда вместе с нашими друзьями.

Ненавижу, что ей придется встретиться с ними в одиночку, но она не боится, мой храбрый человечек, так что и я буду бесстрашен.

Она бормочет во сне, поворачиваясь и прижимаясь лицом к моей груди. Мое сердце учащенно забилось от ее доверия ко мне, и я поцеловал ее в лоб.

— Я обещаю тебе, малышка, что больше никогда не позволю другому причинить тебе боль. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива до конца наших долгих дней, потому что нескольких лет с тобой никогда не будет достаточно. Даже ста будет недостаточно. Мы выберемся отсюда и начнем нашу совместную жизнь. Я обещаю тебе. Просто продержись еще немного, и я продержусь вместе с тобой. Куда пойдешь ты, туда пойду и я. Когда больно тебе, больно и мне. — Проводя губами по ее лбу, я даю ей клятву. — Я буду любить тебя вечно.

Я расслабляюсь, не решаясь заснуть с таким драгоценным созданием в своих объятиях. Вместо этого я просто позволяю себе быть счастливым с ней в моих объятиях и защищаю ее, пока она отдыхает.

Когда наступает утро — они подсовывают еду под дверь, разбудив Талию.

Я хочу вернуть ее в свои объятия и прижать к себе навсегда, но она как птица — у нее есть крылья, и ей нужно летать.

Я отпускаю Талию с мягкой улыбкой, откидывая волосы с ее сонного лица, когда она зевает. Талия улыбается мне и удивляет, целуя меня. Поднявшись на ноги, она потягивается, а затем уходит по своим делам, пока я собираю еду. Мы сидим, прижавшись друг к другу, и я кормлю ее с руки, глядя, как она краснеет, но улыбается мне.

Все почти по-домашнему, но все рушится, когда я слышу их приближение.

Я трезвею, и она, должно быть, чувствует изменение моего настроения, потому что накрывает мою руку своей.

— Со мной все будет в порядке. Не волнуйся за меня, просто потерпи еще немного. — Она встает, и они с жужжанием открывают дверь. Мой ошейник начинает работать, и я стискиваю зубы, борясь с током, который зажигает каждый нерв в моем теле.

Она сужает глаза, делает шаг передо мной, расставляя ноги, чтобы защитить меня.

Моя красивая, сильная пара.

Когда ее манят из открытой двери, она бросает на меня взгляд полный обещания вернуться, и я знаю, что она вернется.

Если нет, я приду за ней.

ТАЛИЯ

Я не обращаю внимания на оценивающие взгляды и ехидные комментарии охранников, которые явно наблюдали за тем, как я спаривалась с Катоном прошлой ночью. Я не хочу позволить им испортить что-то такое особенное и прекрасное, как наша любовь. Держу подбородок приподнятым, и вскоре им надоедает, что их колкости не попадают в цель, и они просто тащат меня к столу, за которым я работаю.

Сегодня они не стали заковывать меня в цепи, вероятно, поняв, что я не стану ничего предпринимать. По крайней мере, они не стали запихивать меня в другую камеру с монстром для спаривания. Кажется, они должны быть рады этому спариванию, и теперь мне нужно выяснить, почему.

Монстр сказал, что они размножаются, но они должны знать, что у меня не может быть детей.

Так почему?

Я жду, пока им станет скучно и они уйдут, а затем начинаю процесс скрытого исследования, прежде чем притвориться, что работаю. Я беру свою кровь и провожу несколько тестов, любопытно, почему они взяли ее, когда я только прибыла.