Чтение онлайн

И многое, многое другое, всего не перечислить.

Моих товарищей поражал объём работы, который совершали роботы, управляемые искусственным интеллектом. Точнее, многими искусственными интеллектами (под разные задачи свой ИИ).

— Это поразительно, — удивлялся Быковский. — До знакомства с тем же ДЖЕДО я и представить не мог, что существует такое количество нудной, скучной и однообразной умственной работы, которую может взять на себя ИИ. Именно умственной, не физической. Вся эта бухгалтерия, планирование, отчётность, стандартные инструкции, рутинные инженерно-технические операции, чертежи… Да всего просто не перечислить! Мы как-то привыкли думать, что роботы будут делать за нас, в первую очередь, физическую работу. Землю там копать, тяжести поднимать…

— Кофе в постель подавать, — подсказал Сернан.

— В том числе, — согласился Быковский. — Хотя это уже сибаритство. Ну, вы поняли, о чём я. А оказалось — не так. То есть, и так тоже, но не совсем.

— Всё правильно, — сказал я. — Дело в математических моделях. Алгоритмах, скажем так. Грубо говоря, создать бухгалтерскую программу или даже программу, с помощью которой можно точно спрогнозировать развитие тяжёлой промышленности на ближайшие пять лет и определить, какие и сколько ресурсов на это потребуется, гораздо проще, чем создать универсального робота-мастера, способного… ну, скажем, построить дом. Я уже не говорю про сборку кваркового реактора или планетолёта. А уж сделать, к примеру, классную гитару или скрипку, которую не стыдно взять в руки, и вовсе запредельная задача. Только люди на это способны. При этом, заметьте, хорошо обученный ИИ способен написать несложную мелодию и даже стихотворение, которое кому-то может показаться вполне неплохим.

— Да ладно, — не поверил Сернан.

— Правда.

— А роман может? — спросил Быковский.

— Может. И пишут. Другое дело, что их почти не читают.

— Почему? Плохие?

— Да как сказать… По моему личному мнению, не хватает в них какой-то изюминки, которая и делает историю настоящей. Вроде всё на месте, а читать неохота. Про кино вообще молчу, не получается по-настоящему хорошее кино у ИИ. Так, поделки. Хотя, повторю, кто-то смотрит. Тут ещё штука в том, что на любом продукте, созданном ИИ, будь то новая деталь для станка или роман, должна стоять обязательная маркировка, подтверждающая сей факт.

— Мудро, — заметил Быковский.

— Надо же, — сказал Сернан. — А мне уж было показалось, что вашим ИИ до полноценного разума со всеми вытекающими — один шаг.

— Может быть и один, — сказал я. — Но очень широкий, глубокий и долгий. Хотите знать моё мнение?

— Выкладывай, — сказал Быковский.

— На мой взгляд, с точки зрения настоящего прогресса человечества, гораздо интереснее работа над собой и работа с животными.

— Не понял, — признался Сернан. — То есть работа над собой — понятно. Это ваше умение входить в орно, управлять разными процессами в собственном организме и всё такое прочее. Но что значит работа с животными? Дрессировка?

— Нет, именно общение. Пошли, покажу.

Мы вышли на террасу нашего дома в «Южных Садах», который уже стал нам практически родным. В окружающих деревьях перекликивались птицы.

Я поискал глазами и быстро нашёл яркого цветастого уйруна. Птица, напоминающего земного удода, пряталась на ветке дерева за листвой и громко «ругалась» на кмеута по кличке Буруз (то есть Командир, в переводе на любой земной язык), который сидел в траве, глядел на птицу и явно раздумывал, стоит ли охота свеч.

Буруз был всеобщим любимцем, жил в «Южных Садах» и никому не принадлежал, строго оберегая свою независимость. На кухне и не только для него всегда находилась миска вкусной еды, а спал он везде, где хотел. Благо был весьма чистоплотен и снисходителен к людям.

Ну чисто земной кот.

Я вошёл в орно.

Разглядел светло-жёлтую ауру кмеута и — выше, за листьями (каждый листок и каждая веточка дерева тоже светились, испуская собственную ауру) — сиреневую ауру уйруна.

Настроился на неё.

— Циить — тить — та! — пропел, подражая уйруну. — Циить — тить — та!

Уйрун смолк.

Буруз посмотрел на меня взглядом, в котором отчётливо читалось: «Тебе что, делать нечего?»

После чего бесшумно исчез в высокой густой траве.

Быковский и Сернан с нескрываемым интересом наблюдали за всеми нами.

— Та-а — циить-циить — Ца-а-а! — пропел я и потянул левую руку ладонью вверх. — Ца-а — ца-а!

Уйрун вспорхнул с ветки и, заложив красивый вираж, опустился на мою ладонь.

— Ца-ца-цы? — пропел он.

Я достал из кармана кусочек хлеба, который перед этим специально туда положил.

Протянул уйруну.

Птица склонила голову влево, потом вправо, разглядывая то меня, то хлеб.

— Цы — та-а? — пропела она.

— Цы — та-а, — пропел я в ответ.

Уйрун ухватил клювом угощение, вспорхнул с ладони и улетел.

Я вышел из орно. Отёр пот со лба. Давненько я этим не занимался, оказывается, отвык.

— Ух ты, — сказал Сернан. — Что это было?

— Пример общения с животными. Напрямую. В данном случае с птицей, но разницы нет. Птицы ничуть не глупее тех, кто бегает по земле или плавает в воде.

— Постой, — сказал Быковский. — Не хочешь же ты сказать, что животные ничем не отличаются от человека? Что они умеют… мыслить? Как дельфины?

— Дельфины — не животные. Такие же разумные существа, как и мы. То, что у них нет орудий труда в нашем понимании этого слова и такой же цивилизации, ничего не значит, как выясняется. С дельфинами нам ещё работать и работать, это чертовски интересно…

— Стоп, стоп, — остановил меня Быковский. — Не надо меня агитировать за советскую власть. Я вовсе не утверждаю, что дельфины — животные. Я тебя о других животных спрашиваю.

— Между прочим, — заметил Сернан нас тоже можно назвать животными.

— Помним, помним, как же, — отозвался я. — Еще старик Платон сказал, что человек — это животное о двух ногах и лишённое перьев.

Животные отличаются от человека, разумеется. Но не настолько сильно, как считают, допустим, земные учёные. Определённым уровнем самосознания обладает все животные. У кого-то этот уровень выше, у кого-то ниже, но — все. Вы сами только что видели, как я разговаривал с птицей. Да, я не смог бы объяснить ей, почему солнце встаёт на востоке, и что собой представляют луна и звёзды. Она бы не поняла ни при каких условиях. Именно потому, что, грубо говоря, ей не хватило бы на это мозгов. Потому что она не человек, и не дельфин. Но вы наверняка удивитесь, если я вам скажу, что эта птица понимает разницу между одним жуком или двумя и, если хорошо подумает, то сумеет сложить один с двумя и получить три. Больше — нет, уже не потянет, но до трёх сумеет сосчитать. Опять же сигналы, которыми она владеет, довольно информативны. Глядите. Сначала я, как и она «ругнулся» на кмеута Буруза, который собирался за ней поохотиться. Буруз посмотрел на меня и решил убраться от греха подальше. Уйрун заинтересовался. Далее, я его позвал. Он прилетел, сел на ладонь и спросил: «Чего надо?» Я предложил угощение. «Это мне?» — спросил уйрун. «Тебе», — ответил я. Он поблагодарил, забрал хлеб и улетел.

— Невероятно, — сказал Быковский. — Слышал я, что ты умеешь с животными разговаривать, но чтобы так… Далеко гарадцы ушли всё-таки, даже не знаю, как будем догонять. И сможем ли?

— Сможем. Создадим школы, начнём детей учить по гарадским методикам, всё получится. Не сразу, постепенно, но получится обязательно. К тому же на Земле всегда были люди, которые это умеют. Всегда и во все времена были. Мой прадед, например. Жив и здравствует, могу познакомить. Про христианских святых я вовсе молчу. Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Паисий Святогорец, Франциск Ассизкий… Всех не перечислить.