Чужое отражение
Шрифт:
– А мы как раз о тебе! – снова затараторила первая. – Ливия, ты уже видела Дарью Беркутову среди приглашённых гостей? Она отлично выглядит. Судя по твоей первой реакции, для тебя, впрочем, как и для всех нас, ее сегодняшнее неожиданное появление – большая новость. Не думаешь, что твой Марк так же быстро бросит тебя, как подобрал?
– Подобрал? – с певучим акцентом иронично возмутилась вошедшая. – Я увела его у вас, птички, прямо из-под носа! Он всегда был моим и будет! Никому его не отдам!
– Да забирай! – отчетливо произнесла я, выходя из своей кабинки.
Без интереса посмотрела на стоящую у зеркала молодую мулатку – любовницу моего мужа, встряхнула головой и, цокая высокими каблучками, вышла за дверь, ни разу не оглянувшись.
***
Снова вошла в общий зал, но теперь смотрела на все и на всех уже другими глазами.
Свет от огромных хрустальных люстр больше не был так ослепителен, а многочисленные драгоценности, что сверкали в чересчур откровенных вырезах и на руках разодетых девушек, казались мне не такими поразительными и блестящими, как раньше, теперь напоминая обычные дешёвые стразы…
Сейчас не осталось того ощущения сказки, которое я испытывала, смотря на недоступное для меня богатство всех этих людей, наслаждаясь видом их показной роскоши через большие витринные окна фешенебельных ресторанов. Борюсь с желанием крепко зажмурить глаза и все вернуть назад, остаться там, на другой стороне, за их толстыми стеклами, и никогда не знать чудовищную непривлекательную изнанку шикарной жизни.
Остро чувствую на себе ледяной, недовольный взгляд так называемого, моего мужа, от которого по телу идут колючие мурашки, и мелкие, почти невидимые глазу, волоски встают дыбом, замерзая, покрываясь инеем. Поежившись, про себя чертыхнувшись, показательно отвернулась, так и не глядя в его сторону, не желая больше ни секунды оценивать его внешнюю безупречность, уже увидев крайне уродливое нутро этого монстра.
– Шампанского?
Я развернулась к подошедшему ко мне услужливому официанту и взяла с подноса высокий бокал с жемчужно-розовым содержимым. Покрутив его в пальцах, лишь поднесла к губам, делая вид, что пью, прячась за искрящимся стеклом его хрустальных стенок. Перебегая взглядом от одной беседующей группки людей к другой, словно бегло листала цветную, глянцевую обложку дорогого журнала, поэтому очень быстро нашла ту «стайку птичек», которая щебетала обо мне в женской уборной.
В глаза сразу бросалась великолепная мулатка, которая, явно, выделялась из всей этой компании. Не рассмотреть ее я не могла. Женское любопытство грызло меня изнутри, опоясывая и стягивая внутренности в тугой морской узел, сдавливая до тех пор, пока я, окончательно и разгромно проиграв самой себе, не подняла на нее свой взгляд…
Красивая. Очень. С умопомрачительными формами, которые подчёркивает струящееся обтягивающее платье цвета кофе с молоком, акцентируя все внимание на смуглом цвете ее кожи. Волосы, цвета горького шоколада, уложены в крупные кудри и спускаются по спине до самой поясницы, игриво сворачиваясь на самых кончиках в маленькие пружинки. Точеные скулы, прямой нос и удивительно привлекательные миндалевидные, темно-карие глаза, по-кошачьи раскосые, притягивающие взгляд доброй половины мужского окружения.
Судя по подслушанному разговору, именно она – девушка с красивым экзотическим именем Ливия, стала последним приобретением Марка. Заметив мой нескрываемый интерес, она нахально отсалютовала мне своим бокалом, поэтому я широко улыбнулась и ответила ей тем же.
Интересно, как сама Дарья относилась к непрерывной веренице любовниц своего мужа? …
Мои внутренние рассуждения были грубо прерваны громким:
– Дашенька!
Я обернулась на возбуждённый голос и увидела, как ко мне, сквозь толщу народа пробирается пожилой представительный мужчина. Протянув ко мне руки, он взял в них мои ладони, вместе, с тем же, все еще полным бокалом шампанского, который я, озираясь по сторонам, вот уже несколько минут хотела куда-нибудь отставить.
– Рад вас видеть! – снова продолжил он. – Давно вы не балуете наши нечастые благотворительные встречи своим вниманием, а детки так нуждаются в любой, посильной помощи!
– Извините, – непонимающе пробормотала я, но тут же попыталась уточнить, – какие детки?
– Как же, какие?! – возмутился он, театрально всплеснув руками. – Сегодняшний вечер посвящен сбору средств помощи детям-сиротам! Марк Эмильевич уже предоставил просто шикарный лот на этот благотворительный аукцион, все вырученные деньги с продажи которого пойдут деткам, за что огромное спасибо вашей семье. Как говорится, с миру по нитке…
Лишь на секунду замешкавшись, вспомнила неприятную фразу, брошенную мне наверху, в зеркальной комнате для танцев: «Дорогую безделушку на своей шее можешь оставить себе. Заслужила.» …
Подождите, останавливаю я, хватая за предплечье, уже развернувшегося, чтобы отойти от меня мужчину. Поднимаю свои руки вверх и быстро расстегиваю небольшой золотой замочек на, удушающем меня, бриллиантовом колье. Оно, камень за камнем, тяжело стекает мне в ладонь, оставляя обнажённой мою шею, и я протягиваю «заслуженную» драгоценность ему…
– Возьмите! Надеюсь, со своим лотом я не опоздала?
– Да что вы, Дашенька! – тараторит он, забирая из моих рук баснословно дорогое пожертвование, – Огромное вам спасибо, от имени всех деток! Сейчас все быстро зарегистрирую и добавлю в каталог!
Только сейчас, избавившись от него начинаю снова дышать, словно оно весь вечер душило меня, до хрипоты сжимая мое горло. Интуитивно потирая израненную, свободно задышавшую кожу на шее, я невольно вздрогнула, когда уже знакомая, твердая мужская рука, прикоснулась ко мне, аристократичными пальцами стискивая мою талию.
– Нам пора, – холодный бархатный голос Марка, стужей, проникал мне под кожу, – сейчас аукцион начнется. Нужно занять наши места.
Глава 5
Его касание было мне неприятно, впрочем, как и его близость, но я, сжав зубы, показательно улыбалась потому, что именно так, с улыбкой, привыкла встречать любые жизненные неприятности. Хотя, банальным неудобством, чувство жгучего отвращения, которое я испытывала к этому мужчине, назвать было сложно, но я терпела, и он это понимал. Я ощущала, как его раскрытая ладонь на моей пояснице явно подрагивала от всевозрастающего раздражения. Он, то и дело, нервно одергивал ее, словно с трудом сдерживал свою холодную неприязнь, но продолжал настойчиво причинять себе физический дискомфорт, прикасаясь ко мне. В своих пронзительных чувствах друг к другу, мы с ним оказались на удивление похожи…
Наш круглый стол был большим, рассчитанным на несколько человек, и располагался в самом центре отведенной для аукциона площадки, занимая одно из самых зрелищных мест. Пока мы подходили к нему, я ощущала на себе десятки любопытных взглядов, от количества которых чувствовала отвратительные покалывания на своей коже. Все это пристальное внимание было непривычно, поэтому так невыносимо для меня.
Быстро добраться до места назначения и спрятаться от окружающего нескрываемого интереса не получилось потому, что мы периодически останавливались переброситься парой ничего не значащих фраз то с одним, то с другим представительным мужчиной, которые вскакивали со своих мест, чтобы пожать Марку руку, стоило нам только поравняться с ними. На меня все они смотрели с явным удивлением и неприязнью, но скрывали ее за фальшивыми улыбками и сдержанными приветствиями, едва прикасаясь к моей протянутой холодной ладони своими горячими, липкими от эмоционального волнения пальцами…