Цифровая крепость
Шрифт:
Все прочитали:
– Разница в весе незначительна… разделяются в следствие газовой диффузии… 10,032498X10^134 в сравнении с 1939484Х10^23*.
– Ну вот, наконец-то! – вскрикнул Джабба. – Это и есть их вес!
– Тридцать секунд!
– Давайте же, – прошептал Фонтейн. – Вычитайте, да побыстрее.
Джабба схватил калькулятор и начал нажимать кнопки.
– А что это за звездочка? – спросила Сьюзан. – После цифр стоит какая-то звездочка.
Джабба ее не слушал, остервенело нажимая на кнопки.
– Осторожно! – сказала Соши. – Нам нужны точные цифры.
– Звездочка, – повторила Сьюзан, – это сноска.
Соши прокрутила текст до конца раздела и побелела.
– О… Боже ты мой.
– В чем дело? – спросил Джабба.
Все прильнули к экрану и сокрушенно ахнули. Крошечная сноска гласила:
Предел ошибки составляет 12 %. Разные лаборатории приводят разные цифры.
Глава 127
Собравшиеся на подиуме тотчас замолчали, словно наблюдая за солнечным затмением или извержением вулкана – событиями, над которыми у них не было ни малейшей власти. Время, казалось, замедлило свой бег.
– Мы терпим бедствие! – крикнул техник. – Все линии устремились к центру!
С левого экрана в камеру неотрывно смотрели Дэвид и агенты Смит и Колиандер. На ВР последняя стенка напоминала тонюсенькую пленку. Вокруг нее было черно от нитей, готовых ринуться внутрь. Справа бесконечной чередой мелькали кадры, запечатлевшие последние минуты Танкадо: выражение отчаяния на его лице, вытянутую руку, кольцо, поблескивающее на солнце.
Сьюзан смотрела на эти кадры, то выходившие из фокуса, то вновь обретавшие четкость. Она вглядывалась в глаза Танкадо – и видела в них раскаяние. «Он не хотел, чтобы это зашло так далеко, – говорила она себе. – Он хотел нас спасти». Но снова и снова он протягивал руку, так, чтобы люди обратили внимание на кольцо. Он хотел объяснить им, но не мог. И все тянул и тянул к ним свои пальцы.
В Севилье Беккер лихорадочно обдумывал происходящее. Как они называют эти изотопы – U235 и U?.. Он тяжко вздохнул: какое все это имеет значение? Он профессор лингвистики, а не физики.
– Атакующие линии готовятся к подтверждению доступа!
– Господи! – Джабба в отчаянии промычал нечто нечленораздельное. – Чем же отличаются эти чертовы изотопы? Никто этого не знает? – Ответа он не дождался. Техники и все прочие беспомощно смотрели на ВР. Джабба повернулся к монитору и вскинул руки. – Почему среди нас нет ни одного ядерного физика?
Сьюзан, глядя на мультимедийный клип, понимала, что все кончено. Она следила за смертью Танкадо – в который уже раз. Он хотел говорить, но слова застревали у него в горле. Он протягивал свою изуродованную руку… пытаясь что-то сообщить. «Танкадо хотел спасти наш банк данных, – говорила она себе. – А мы так и не узнаем, как это сделать».
– Захватчики у ворот!
Джабба взглянул на экран.
– Вот и все! – По его лицу стекали ручейки пота.
Последняя защитная стенка на центральном экране почти совсем исчезла. Черные линии, сбившись в кучу вокруг ядра, настолько сгустились, что их масса стала совсем непрозрачной и легонько подрагивала. Мидж отвернулась. Фонтейн стоял очень прямо, глядя прямо перед собой. У Бринкерхоффа был такой вид, словно он вот-вот лишится чувств.
– Десять секунд!
Глаза Сьюзан неотрывно смотрели на Танкадо. Отчаяние. Сожаление. Снова и снова тянется его рука, поблескивает кольцо, деформированные пальцы тычутся в лица склонившихся над ним незнакомцев. Он что-то им говорит. Но что же?
Дэвид на экране застыл в глубокой задумчивости.
– Разница, – бормотал он себе под нос. – Разница между U235 и U238. Должно быть что-то самое простое.
Техник в оперативном штабе начал отсчет:
– Пять! Четыре! Три!
Эта последняя цифра достигла Севильи в доли секунды. Три… три…
Беккера словно еще раз ударило пулей, выпущенной из пистолета. Мир опять замер вокруг.
Три… три… три… 238 минус 235! Разница равна трем! Он медленно потянул к себе микрофон.
В то же самое мгновение Сьюзан опять бросила взгляд на руку Танкадо, на этот раз посмотрев не на кольцо… не на гравировку на золоте, а на… его пальцы. Три пальца. Дело было вовсе не в кольце, а в человеческой плоти. Танкадо не говорил, он показывал. Он открывал секрет, открывал ключ к шифру-убийце – умоляя, чтобы люди его поняли… моля Бога, чтобы его секрет вовремя достиг агентства.
– Три, – прошептала она, словно оглушенная.
– Три! – раздался крик Дэвида из Испании.
Но в общем хаосе их никто, похоже, не слышал.
– Мы тонем! – крикнул кто-то из техников.
ВР начала неистово мигать, когда ядро захлестнул черный поток. Под потолком завыли сирены.
– Информация уходит!
– Вторжение по всем секторам!
Сьюзан двигалась как во сне. Подойдя к компьютеру Джаббы, она подняла глаза и увидела своего любимого человека. Его голос гремел:
– Три! Разница между 238 и 235 – три!
Все подняли головы.
– Три! – крикнула Сьюзан, перекрывая оглушающую какофонию сирен и чьих-то голосов. Она показала на экран. Все глаза были устремлены на нее, на руку Танкадо, протянутую к людям, на три пальца, отчаянно двигающихся под севильским солнцем.
Джабба замер.
– О Боже! – Он внезапно понял, что искалеченный гений все это время давал им ответ.
– Три – это простое число! – сказала Соши. – Три – это простое число!
Фонтейн пребывал в изумлении.
– Неужели так просто?
– Утечка информации! – кричал кто-то. – Стремительная!
Все люди на подиуме потянулись к терминалу в одно и то же мгновение, образовав единое сплетение вытянутых рук. Но Сьюзан, опередив всех, прикоснулась к клавиатуре и нажала цифру 3. Все повернулись к экрану, где над всем этим хаосом появилась надпись:
– Да! – скомандовал Фонтейн. – Нажимайте!
Сьюзан задержала дыхание и опустила палец на клавишу «Ввод». Компьютер издал звуковой сигнал.
Никто не мог даже пошевелиться.
Спустя три мучительные секунды все еще ничего не произошло. Сирены по-прежнему выли. Пять секунд. Шесть секунд.
– Утечка информации!
– Никаких изменений!
Внезапно Мидж судорожно указала на экран.
– Смотрите!
На экран выплыла надпись:
– Укрепить защитные стены! – приказал Джабба.
Но Соши, опередив его, уже отдала команду.
– Утечка прекратилась! – крикнул техник.