Цифровая крепость
Шрифт:
– Вторжение прекращено!
Наверху, на экране ВР, возникла первая из пяти защитных стен. Черные атакующие линии начали исчезать.
– Происходит восстановление! – кричал Джабба. – Все становится на свои места!
Какой-то миг еще ощущались сомнения, казалось, что в любую секунду все снова начнет разваливаться на части. Но затем стала подниматься вторая стена, за ней третья. Еще несколько мгновений, и весь набор фильтров был восстановлен. Банк данных снова был в безопасности.
В комнате творилось нечто невообразимое. Техники обнимали друг друга, подбрасывая вверх длинные полосы распечаток. Бринкерхофф обнимал Мидж. Соши заливалась слезами.
– Джабба, – спросил Фонтейн, – много они похитили?
– Совсем мало, – сказал Джабба, посмотрев на монитор. – Всего лишь какие-то обрывки, в полном виде – ничего.
Фонтейн медленно кивнул и улыбнулся одними уголками губ. Он искал глазами Сьюзан Флетчер, но она уже стояла прямо перед экраном, на котором крупным планом было видно лицо Дэвида Беккера.
– Дэвид?
– Привет, красавица. – Он улыбнулся.
– Возвращайся домой. Прямо сейчас.
– Встретимся в «Стоун-Мэнор»?
Она кивнула, и из ее глаз потекли слезы.
– Договорились.
– Агент Смит! – позвал Фонтейн.
Из-за спины Беккера появилось лицо Смита.
– Слушаю, сэр?
– Мне кажется, мистер Беккер опаздывает на свидание. Проследите, чтобы он вылетел домой немедленно.
Смит кивнул:
– Наш самолет в Малаге. – Он похлопал Беккера по спине. – Получите удовольствие, профессор. Вы летали когда-нибудь на «Лирджете-60»?
Беккер усмехнулся:
– Давненько не летал. Со вчерашнего дня.
Глава 128
Когда Сьюзан проснулась, солнце уже светило вовсю. Его нежные лучи проникали сквозь занавеску и падали на пуховую перину. Она потянулась к Дэвиду. Это ей снится? Трудно было даже пошевельнуться: события вчерашнего дня вычерпали все ее силы без остатка.
– Дэвид… – тихо простонала она.
Ответа не последовало. Она открыла глаза, не в состоянии даже протянуть руку. Простыня на его половине кровати была холодной. Дэвид исчез.
Значит, приснилось, подумала Сьюзан и села в кровати. Комната в викторианском стиле, сплошь кружева и антиквариат – лучший гостиничный номер в «Стоун-Мэнор». Сумка, с которой она приехала, на дощатом полу посреди комнаты… ее белье на спинке стула эпохи королевы Анны, стоящего возле кровати.
Вернулся ли Дэвид? Она помнила его тело, прижавшееся к ее телу, его нежные поцелуи. Неужели все это был сон? Сьюзан повернулась к тумбочке. На ней стояли пустая бутылка из-под шампанского, два бокала… и лежала записка.
Протерев глаза, она натянула на плечи одеяло и прочла:
Моя драгоценная Сьюзан!
Я люблю тебя.
Она просияла и прижала записку к груди. Это был Дэвид, кто же еще? Без воска… Этот шифр она еще не разгадала.
Что-то шевельнулось в углу. Сьюзан подняла глаза. На плюшевом диване, закутавшись в махровый халат, грелся на солнце Дэвид и внимательно за ней наблюдал. Она протянула руку, поманив его к себе.
– Без воска? – тихо спросила она, обнимая его.
– Без воска. – Он улыбнулся в ответ.
Она поцеловала его.
– Скажи, что это значит?
– Ни за что на свете. – Он засмеялся. – Супружеская пара без секретов – это очень скучно.
Сьюзан застенчиво улыбнулась.
– Если будет еще интереснее, чем этой ночью, я не смогу встать.
Дэвид привлек ее к себе, не ощущая тяжести. Вчера он чуть не умер, а сегодня жив, здоров и полон сил.
Сьюзан положила голову ему на грудь и слушала, как стучит его сердце. А ведь еще вчера она думала, что потеряла его навсегда.
– Дэвид, – вздохнула она, заметив на тумбочке его записку. – Скажи мне, что такое «без воска»? Ты же знаешь, что шифры, которые не поддаются, не выходят у меня из головы.
Дэвид молчал.
– Расскажи. – Она надулась. – Если не скажешь, тебе меня больше не видать.
– Врешь.
Она ударила его подушкой.
– Рассказывай! Немедленно!
Но Дэвид знал, что никогда ей этого не откроет. Секрет выражения «без воска» был ему слишком дорог. Он уходил корнями в давние времена. В эпоху Возрождения скульпторы, оставляя изъяны при обработке дорогого мрамора, заделывали их с помощью cera, то есть воска. Статуя без изъянов, которую не нужно было подправлять, называлась скульптурой sin cera, иными словами – без воска. С течением времени это выражение стало означать нечто честное, правдивое.
Английское слово sincere, означающее все правдивое и искреннее, произошло от испанского sin cera – без воска. Этот его секрет в действительности не был никакой тайной, он просто подписывал свои письма словом «Искренне». Почему-то ему казалось, что этот филологический ребус Сьюзан не обрадует.
– Хочу тебя обрадовать. Когда я летел домой, – сказал он, желая переменить тему, – я позвонил президенту университета.
Сьюзан радостно встрепенулась.
– Скажи, что ты ушел с поста декана.
Дэвид кивнул.
– В следующем семестре я возвращаюсь в аудиторию.
Сьюзан с облегчением вздохнула:
– Туда, где твое подлинное призвание.
Дэвид улыбнулся:
– Да. Наверное, Испания напомнила мне о том, что по-настоящему важно.
– Помогать вскрывать шифры? – Она чмокнула его в щеку. – Как бы там ни было, ты поможешь мне с моей рукописью.
– Рукописью?
– Да. Я решила ее издать.
– Издать? – Он с сомнением покачал головой. – Издать что?
– Некоторые идеи о протоколах вариативных фильтров и квадратичных остатках.
– Стопроцентный бестселлер.
Она засмеялась.
– Сам удивишься.
Дэвид сунул руку в карман халата и вытащил маленький предмет.
– Закрой глаза. У меня есть кое-что для тебя.
Она зажмурилась.
– Попробую угадать. Безвкусное золотое кольцо с надписью по-латыни?
– Нет. – Он усмехнулся. – Я попросил Фонтейна передать его наследникам Танкадо. – Он взял ее руку и натянул что-то на палец.