Чтение онлайн

Там уже ужинали. Студент поклонился тетке и сестрицам. Госпожа Лань обратилась к нему с вопросом:

–  Дорогой племянник! Во мне всегда жило стремление повидать другие земли. Скажи мне, если сравнить область Янчжоу и Лоян, то много ли сродственного? Хотя и нельзя те земли назвать райскими, но хотелось бы мне полюбоваться тамошними пейзажами.

–  Дорогая тетя! В каждой земле у людей свои обычаи и нравы, так же, как и повадки. Так же и у земель - в каждой есть такое, что непохоже, что отличает ее.

И, сказав так, он присоединился к ужинавшим. Во главе стола сидела госпожа Лань, слева - дочери, а по правую сторону - студент. Когда бокалы опустели, студент воротился в библиотеку. Сестры занялись домашними делами, потом Чжэньнян ушла к себе и легла спать. Ее печалей и тоски как не бывало - будто смыло водой, текущей на восток[29]. Переполненная воспоминаниями о ласках и объятиях студента, она предалась мыслям о любви: "Едва познав страсть мужа, я поняла одно: муж и жена - единая плоть. Но, оказывается, эта плоть может быть разная - и большая и малая. Да и в том есть разница, как долго тебя любят? Но откуда у моего двоюродного братца этот дивный талант? Просто химера то, чем он обладает! Ведь у других наверняка нет ничего похожего. Если бы сегодня я не встретила его, то не узнала бы прелестей любви. Но если бы не Юйин, не было бы этой встречи. Как я ей завидую! Но лучше об этом не сознаваться ни себе, ни другим".

Была дивная ночь - на небе во всю силу сияла луна. Вдруг ее слуха коснулась нежная мелодия флейты. Это вместе играли сестры и служанка. Пань Жолань присоединилась к ним, и вот уже четыре флейты сливали мелодию в один напев. Слушая их, Чжэньнян продолжала размышлять о любви и студенте: "Кто знает, может быть, слово "луна", которое составляет часть его имени, таит в себе разгадку его сущности? Свирель или флейта - символы его мужской ипостаси. Фамилия братца - Фын и звучит так же, как слово "феникс". Вот и складывается, что имя и фамилия моего брата могут быть истолкованы как "феникс, рожденный луной". Тогда понятно, откуда его нечеловеческая сила. Как счастлива я, зная, что между нами существует старая связь судьбы, которая не знает ни времени, ни пространства".

Мягкий весенний ветер коснулся лица Чжэньнян, и она улыбнулась этому прикосновению. Вот уж верно гласит старинное присловье:

Тем временем студент, уединившись в библиотеке, предавался размышлениям о любезных его сердцу красавицах, с коими он имел телесное общение. Он обрел то, чего так чаял, и теперь красавицы дарили ему улыбки и любовь. Мираж былых воспоминаний реял над ним, и ему вспомнилась Мяонян, которая, преисполнившись глубокой любовью, отдала ему не только золото, но и жизнь свою. Кто знал, что столь кратким будет век, отведенный ей судьбой! Перед его глазами мелькнула Айюэ. Неизвестно, где теперь она обреталась? А в этот дом, похоже, привела его сама судьба. Ведь он отправился за тысячу ли с единственной целью - повидать тетку. А что вышло? Забрел посреди дороги на постоялый двор. И каким утехам и забавам предавался он на этом самом дворе! И так в размышлениях о своих подружках, коих дарил любовью, он заснул. И вот уже во сне привиделось ему, будто он идет по саду, полному цветов. Дойдя до виноградной лозы, раскинувшейся на опорах, он увидал подле беседки из благоуханного дерева алоэ трех красавиц, играющих в мяч. Увидев юношу, они обернулись. И вот он зрит их пленительную красоту, лица - луны, и как листья ивы - извивы бровей. Глаза, точно круглые персики, и словно цветы - щечки. Чувства его всколыхнулись, сердце забилось, и ему почудилось, будто возносится он к небожителям, ибо несказанно прекрасны были девицы. Он завел с ними изысканную беседу. Старшая что-то сказала в ответ, средняя ответила ему, а младшая схватила мяч и, ревнуя к сестрам, сунула ему мяч за пазуху и повернулась лицом к стене. В тот же миг студент пробудился. "Мяч или круг - предвестник полного единения, - подумал студент.
– И вправду, вначале я прибыл на постоялый двор, где встретил Юйин и сблизился с ней. Может, это и есть нить моей жизни?" Так думал наш герой-распутник, повеса и прелюбодей, и, дойдя до этого момента своих воспоминаний, он вновь преисполнился ликования. Вот уж где уместно вспомнить известное речение:

Прошло несколько дней, и у госпожи Лань случилась лихорадка.

Вокруг больной засуетились дочери и слуги. Узнав о ее болезни, студент пошел справиться о здоровье. Госпожа Лань обратилась к нему с просьбой:

–  Силан! Я стара годами и точно светильник на ветру, который вот-вот потухнет. Ночами, снедаемая недугом, не нахожу покоя. Голова гудит, сознание мутится, горло дерет, и сух язык. Самое дорогое, что есть у меня, - дочери. Муж покинул Чжэньнян и ныне бродит неизвестно где. К счастью, вы оказались у нас, и я могу препоручить вам заботу о дочерях. Если случится так, что жизнь во мне угаснет, возьмите наши земли, золото и серебро и разделите на четыре равные доли, одна из них предназначается вам. Младшие дочери пока нуждаются в вашей поддержке, а Чжэньнян, если муж ее не вернется, пусть выходит замуж. Последние полгода ее жизнь полна горьких мук.

Студент был глубоко потрясен ее словами:

–  Тетушка! Не говорите так. Вы не так уж больны.

–  Не покидайте нас, матушка!
– залилась слезами Чжэньнян.
– Вдруг сегодня снизойдет на нас небесная милость, и вы поправитесь. Надо лишь полежать и принимать пищу.

–  Матушка слишком озабочена нашей судьбою и потому полна печали. Ей надлежит отринуть от себя заботы о доме, успокоиться, и тогда она непременно скоро выздоровеет, - сказали ей младшие дочери.

Госпожа с благодарностью выслушала их. Но закончила она так:

–  Радуюсь, глядя на вас, моих дочерей, стоящих подле моей постели. Рада, что здесь и мой племянник. Если, к несчастью, ваша мать "уйдет на запад" - оставит сей мир, он вам будет верной опорой.

–  Пусть тетушка не беспокоится, - успокоил ее студент.
– Я исполню вашу волю.

Послали за лекарем. Он осмотрел больную и нашел, что болезнь серьезная и тяжелая. "Шесть органов-дворцов, кои снабжаются реками артерий, сократились до пяти. Лишь обеспечив их жизнь, можно поправить состояние больной. К счастью, они функционируют нормально. Потому какое-то время, не менее нескольких месяцев, не следует ожидать дурных последствий", - так сказал врач и, оставив лекарство, ушел. Чжэньнян поставила лекарство на огонь[31]– готовить микстуру. Но беспокойство не улеглось; всякий хотел служить старой госпоже, и никто не расходился.

Стояла пора четвертой луны - время, когда начинается жара и небо пылает, точно раскаленная печь. Госпожа Лань, утомленная жарой, приняла лекарство и тотчас заснула. Обращаясь к сестрам, студент сказал:

–  Тетушка крепко спит. Полагаю, нет нужды всем дежурить подле нее. Это может лишь помешать покою больной. Оставим у постели служанку Гуйпин - она тотчас позовет кого-нибудь из нас, если будет в том надобность.

С тем все разошлись. Служанка осталась в спальне. Чжэньнян выразительно посмотрела на студента, и тот понял смысл ее взгляда: оба условились о свидании. Ближе к вечеру, когда младшие сестры удалились в свою комнату, Чжэньнян привела студента к себе в спальню. Для этого ей пришлось силком утащить сестер к срединным воротам:

–  Пойдемте закроем ворота. Дело к вечеру. Те в один голос заметили:

–  Сестрица! Не закрывай ворот. Вдруг матушка захочет ночью поговорить с кем из родных или с братом. Ни я, ни сестра не умеем открывать замок.

–  Это приказ матушки. Разве мы не женщины? Если матушка прознает, что не запираем дверей, с каким лицом мы предстанем перед ней? Что же до студента, то вряд ли матушке понадобится звать его ночью.

С этими словами все трое вышли во двор и заперли на засовы ворота. Потом они еще раз пошли в комнату матери и убедились, что та спокойно спит.

–  Она приняла лекарство и тотчас смежила веки, - сказала Чжэньнян.
– Пусть каждая из нас время от времени приходит сюда. Я пойду прилягу, а потом сменю кого-нибудь из вас. Так никто не утомится и не устанет. Ко второй страже сменю вас.

–  Сестрица! Не спи долго! Приходи ко второй страже, - попросила одна из сестер.

–  Хорошо.
– И она вышла из комнаты.

–  Юй, ты видела, каким взглядом обменялись студент и Чжэньнян, когда нынче утром мы были в комнате матушки?
– спросила младшая.
– До чего странно!
– Она потупилась и покраснела.
– Не иначе как сестрица имеет на него виды. Бедное благоуханное сердце! Наверное, влюбилась. Он, похоже, любвеобильный. Ну а если здесь не любовь, то тогда что? То-то она была очень уж оживлена!

–  Я тоже удивилась, - ответила ей Юйнян.
– Едва Силан вышел, я подумала, что они что-то замышляют. Клянусь, она спрятала его в своей спальне. Иначе зачем она поспешила увести нас к воротам? Это доказывает, что они что-то замышляют, тем более что матушка крепко спит. Давай пойдем к ней в спальню и поглядим. Если у нее в комнате возня и шум, мы помешаем им. Не одной же ей наслаждаться любовью!

–  Здорово придумала. Пойдем скорее к ней.

Тем временем Чжэньнян, совершенно обнаженная, уже пребывала в объятиях студента. Она прижалась к нему животом и скрестила его ноги со своими. Тут, как говорится, "облака нависли и вот-вот прольются теплым дождем". Но этот миг был еще впереди, и оба тешили свои весенние сердца любовной игрой. Студент, словно змей, входил в нее. Чжэньнян втягивала в себя этого огромного змея и была на пределе чувств. Сестры крадучись подошли к дверям ее спальни, которые оказались не прикрыты, и, осторожно ступая, вошли в комнату. Прислушались. Было довольно темно. В глубине комнаты они разглядели кровать и на парчовом покрывале двоих. Те показались им похожими на феникса и паву, которые сплелись шейками. В этот миг пава опрокинулась навзничь, и феникс стал мерно наклоняться над ней. За окном царила тишина - ни шелеста птичьих крыл, ни топота копыт. И вдруг до слуха девушек донесся шепот: