Чтение онлайн

То есть, сегодняшнюю ночь я проведу вместе с ним? Но зачем? Его землям тоже нужна помощь дочери Ашты? Я бы рада помочь, но мои силы почему-то не раскрылись.

Я теряюсь под сверкающим взглядом, скользящим по моему платью, но лорд не ждет моего ответа. Оставаясь в седле, он наклоняется, обхватывает меня поперек живота, поднимает и перекидывает через спину лошади.

Не ожидая ничего подобного, я вскрикиваю, терпкий запах лошади щекочет ноздри, я поднимаю голову и вопросительно смотрю на отводящего глаза жениха.

– Хороша, – широкая ладонь звонко опускается на мою попу и обжигает болью.

На глазах выступают слезы. Я ничего не понимаю, что происходит, за что со мной так? Вот только никто не торопится объяснять.

Длинная вуаль благодаря заколкам еще удерживается на волосах, но соскальзывает со спины и волочится по плитам храма. Подаренное верховной жрицей украшение едва не слетает с головы и цепляется за выбившиеся из-под вуали волосы.

Я почти касаюсь лицом терпкой и влажной шкуры, это неприятно, пытаюсь отвернуться, устроиться поудобнее, рука всадника отпускает мою ягодицу и припечатывает поясницу.

– Не дергайся, малышка, скоро будем на месте.

Вроде бы, это обещание должно бы успокоить, но мне все равно тревожно. Почему незнакомец, назвавший себя лордом, так легко увез меня с собственной свадьбы? Жрица обещала, что меня никто и ни к чему не сможет принудить, почему покровительство Ашты меня не защищает?

С глухим перестуком копыт лощадь спускается по усыпанным цветами ступенькам к поджидающей своего лорда свите – никто, кроме него не решился на подобное святотатство – въехать на лошади в храм Рассвета.

– За мной! – едва закончились ступени, крикнул лорд, захохотал и пришпорил лошадь.

Взметнулись яркие лепестки, ветром раздуло мою вуаль, застилая удаляющийся храм, моего жениха, его отца, гостей, словно отделяя меня от них.

Я трясусь на лошадиной спине. Каждое движение отдается болью в спине и животе. От того, что удерживаю голову, шея затекает, и больше нет сил. Голова повисает, и все, что могу сделать – это только повернуться щекой к потному боку несущегося коня.

От постоянных ударов ее вскоре начинает саднить, короткая шерсть лезет в глаза, на губах ощущаю терпкий вкус.

Мне больно, плохо, кружится голова. Я мечтаю, чтобы это поскорее закончилось.

Пытаюсь повернуться, хоть что-то сделать, чтобы все тело так не болело, чтобы голова не кружилась, и сразу же жесткие пальцы впиваются в шею сзади.

– Что же ты все вертишься? Разве тебя не учили, что женщина должна быть покорной? Так я тебя научу. Станешь шелковой, муж еще спасибо скажет, что приструнил тебя, – он снова смеется и сильнее сдавливает шею.

Перед глазами все размывается, и я проваливаюсь в темноту.

Ощущения возвращаются неохотно.

Цоканье копыт становится воде как более громким, звонким, или мне это только кажется. Вместо привычного запаха пыльной дороги, деревьев, полей сухого и опасного – каменных отвесов гор, в нос ударяет что-то резкое, неприятное. Шум и гвалт нарастает, режет уши, пока резкий трубный звук едва не оглушает. Я вздрагиваю и с трудом поднимаю налившиеся тяжестью веки.

– Очухалась, наконец! Вовремя! – раздается надо мной глумливый голос, и тяжелая ладонь снова охаживает спину и ниже.

Пытаюсь повернуть голову, потому что ударяющаяся о бок лошади щека уже горит.

– Да не ерзай ты, Уже почти приехали, ладонь снова ударяет по спине, выбивая из меня воздух.

С губ срывается слабый стон, но вижу возвышающиеся над нами серые стены и надеюсь, что мучительное путешествие близится к концу.

С громким скрипом опускается подъемный мост, поднимается массивная решетка, медленно отворяются ворота из толстого, обитого металлом дерева, а лошадь ступает на перекинутый через ров мост.

От разверзшейся под нами глубины, ощерившейся острыми, обожженными кольями, голова у меня кружится еще сильнее. Было бы во что – вцепилась бы изо всех сил, так страшны раскачивающиеся в такт лошадиному шагу острия, но мне остается только безвольно висеть и надеяться на милость своего похитителя.

Чтобы не видеть всего этого, крепко зажмуриваюсь.

– Вот мы и на месте. Рада, милая?

Неужели это ко мне так обращаются?

Не успеваю ничего понять, как сильные руки стаскивают меня со спины лошади, не упустив возможности ощупать живот и грудь, и ставят на неровные и грязноваты камни.

– Как вам моя добыча? – лорд довольно щурится и скрипит кожаным колетом.

Я добыча?

Вздрагиваю, осматриваюсь.

Высокая стена скрывает страшный ров. Тяжелые двери снова закрыты. Вокруг меня и лорда спешивается его свита, а высокая башня над нами вспарывает небо остроконечной крышей и нависает, будто хочет раздавить. Она же служит входом в крепость, построенную в форме треугольника. На остальных двух углах тоже возвышаются башни с трепещущими над ними багровыми стягами, а соединяют их серые неприветливые стены с узкими окнами-бойницами. Не дворец лорда, а настоящая военная крепость, и после простора холмов я действительно чувствую себя здесь как в клетке.

– Хороша, нечего сказать! Отличная добыча, – к лорду подходит еще один мужчина. На голову выше его и раза так в два шире в плечах. Его бордовый кожаный дублет разбавляют когда-то белые, а сейчас грязно-серые вставки. Кто-то из приближенных? – Только давай, избавим ее от этой тряпки, чтобы как следует рассмотреть.

Я даже не успеваю дернуться, когда одним широким шагом мужчина оказывается рядом и сдергивает с моей головы вуаль, выдирая из волос заколки.

Невольно вскрикиваю, хватаюсь за голову – ощущение, будто с нее сняли кожу.

Одновременно с моим вскриком раздается удивленный возглас.

– Вот это волосы! – все тот же мужчина ловит прядь моих волос, приподнимает и поворачивает ладонь так, чтобы по волосам скользили неяркие солнечные лучи. – Они же как вода! Текучие, мерцающие. Это что, правда, дочь Ашты? Поделишься?

Не совсем понимаю, о чем они говорят, но мысленно молюсь Аште, прошу спасти, защитить меня от незнакомых и страшных мужчин. Свадебная церемония не раскрыла во мне силы, а если не сделаю то, для чего меня сюда привезли, то гнев этих мужчин может быть опасным.