Чтение онлайн

Отсоединил разъем на пиропатроне ремня сбоку от водительского сиденья. Вставил обманку: ЭБУ «думает», что все подключено. Перепаял микросигнальный контакт на дополнительное сопротивление: сигнал об ударе не дойдет до ремня, и он не сработает. Визуально и по самодиагностике никаких ошибок. Ни одна, сука, лампа не загорится.

Я все сделал чисто: работал в одиночку с салоном под предлогом «прозвонить контакт пиропатрона», якобы тревожила ошибка SRS. Обманка и паяльный карандаш у меня свои. Ношу в кармане с отверткой.

Панель снял, проверил, закрыл, делов на десять минут. Никто даже не заметил.

— Ромыч, ты как там? — прокричал один из мастеров.

— Ща, допроверю активную подвеску, — ответил спокойно.

Вижу, как он кивнул и ушел к другой тачке.

У меня еще была пара минут. Я протер корпус, поставил все на место.

Сканер вернул в карман.

Подписал чек-лист: все «в норме».

— Готово? — Пашка вскинул голову от бумажек.

— Да. Протянули крепеж, перепроверили давление, подвеску, порядок, — я подмигнул.

Он кивнул, забрал ключи и пошел к Ермолаеву. Видимо, пересказал ему мои слова и отправил с богом.

Тот сел.

Завел.

Рычание — как зверь проснулся.

И уехал.

А я остался у бокса слушать, как отдаляется звук.

И прислушиваться к голосу сраной совести.

Рома

Когда уже планировал свалить домой, набрала Янка.

Сука, я совсем забыл про ужин с ее родителями. Как все не вовремя, блин.

Настроя нет, но выбора особо тоже. Мы еще месяц назад запланировали. Надо попытаться не быть куском дерьма до конца вечера.

Квартира пахла жареной курицей и душистым перцем. Домашний, плотный запах, от которого у меня скручивало не желудок, а голову.

Я стоял в дверях, как вор, который напялил чужой галстук.

— Ромочка, проходи, ну что ты как неродной, — мать Яны вытянула ко мне руки.

Тонкие пальцы, обручальное кольцо, приветливая улыбка. Слишком теплая. Слишком светлая.

— Ага, спасибо, — буркнул я, стараясь держаться. Янин отец крепко меня обнял. Отличный мужик, которому я с трудом смотрю сегодня в глаза.

Скатерть с цветами. Блюдо с картошкой по-домашнему. Соленья. Хочу жрать, но кусок в горло не лезет. Они смеялись. Они говорили обо мне, как будто меня там не было.

— Такой порядочный у нас, хозяйственный! И руки золотые, и работает с утра до ночи! — мать расхваливала меня, как всегда. А чувство было такое, будто хает. Мне самому от себя было противно.

— Повезло нашей Янке, — отец улыбнулся. — Отличный парень попался.

— Мама, кстати, нашла кондитера, она такие торты печет, съездим попробуем? — Янка обхватила меня за руку и мягко прильнула.

— Ага, — я рассеянно ответил. Слюны во рту не было, глотать было больно. Меня будто не должно было быть здесь. Что за хрень? Я потер лицо рукой. Творилось какое-то дерьмо. Надо собраться.

— Кафе мы с отцом на себя возьмем, — женщина потянулась и похлопала меня по руке. — Так уже хочется внуков понянчить, мои вы хорошие, — она прослезилась. А я будто мазута лизнул.

— А сколько детишек хотите? — папа налил нам с ним коньяк и подмигнул. У меня скрутило желудок.

— Троих, да, Ромчик? — Янка поцеловала меня в плечо. А я непроизвольно вернулся мыслями туда, вот куда вообще не следовало сейчас. Взял рюмку и опрокинул в глотку. Потому что в голове были не дети.

Ее рот у меня во рту.

«Ламба» цвета вороного крыла.

И снова девчонка, которую я не могу вытравить из крови, как ржавчину из бачка.

— Ром, ты чего такой тихий-то? — будущая теща обеспокоенно смотрела на меня.

— Устал, — ответила Янка за меня. И мягко опустила ладонь на мою. Я не отдернул, но и не почувствовал. Как будто кожа там чужая.

Тесть снова налил коньяк.

— За любовь! — поднял рюмку он.

Я кивнул, позволив Янке чмокнуть меня в щеку. Эти невинные касания стали меня нервировать. Ты не жрал неделю, а тебе дают палку сервелата понюхать, чтобы протянуть еще недельку.

На пустой желудок дало в башку, кажется.

Но выпил еще. До дна.

Коньяк обжигал горло.

Сердце билось как поршень без смазки. Скрежетало.

— Ром, может, еще по рюмке? — спросил тесть.

— А давайте, — я откинулся на спинку стула.

Янка обеспокоенно глянула на меня.

Я пил, чтобы не думать. Ни о чем. Чтобы заглушить. Чтобы не ляпнуть вдруг: «Ваш хороший будущий зять сегодня прикончил человека. А еще ваш хороший будущий зять хочет трахнуть другую девку. И, походу, сделает это. Я ни хрена хороший. И я не ваш».

Но сидел на жопе ровно. Исправно давил лыбу. Как порядочный урод.

Охота была выть. Сорваться. Свалить. Побежать по кольцу, в мастерскую, где инструментам срать, кто ты такой.

Янка смеялась, уложив голову мне на плечо.

Меня рвало. Морально. От себя.

Ночь. Улица. Ветер. Мороз. Коньяк горел в горле, как перегретое масло.

Хоть бы фонарь перегорел надо мной, было бы честнее.

Я сам перегорел.

Асфальт в снегу. Машин было не слышно. Людей тоже. Пусто. Ночь такая, будто весь город умер, а я остался. Один. Как проклятый.

Я бы никогда раньше не пошел на такое. А сегодня хладнокровно и расчетливо подписал ублюдку приговор.

Не сегодня, так завтра. Потому что нахрен тебе «Ламба» без скорости?

И осталось дело за малым: делать вид, что ничего. Что все в порядке. А в порядке — ни черта.

Ни снаружи, ни внутри.

И эта женщина сводила меня с ума.

Ты хоть знаешь, что ты со мной сделала?

Не моя.

Да я тоже чужой.

А думаю о тебе.

Сука.

Хочу тебя. Как же я хочу тебя. Всю. По-настоящему.

Пустая улица гудела в ушах, как трасса на скорости.

И все, что я слышал, свой мотор, который вот-вот климанет.