Чтение онлайн

Машина тронулась.

Рома остался.

В вагоне пахло пластиком, едой из контейнера и чем-то сладким — мармеладом? Воздух был тяжелым. Я устроилась у окна и уставилась в серый декабрь: промерзшие деревья, редкие фонари, заснеженные дачные крыши, одинокие, будто забытые миром.

Я была особенным ребенком. У меня был дар: я не пачкалась, в отличие от других детей. Беззаботно носилась по улицам в белоснежном платье на зависть маминым подругам. Оно на мне не мялось будто даже. А на туфельках не оседала пыль. Грязь на меня не налипала, если налипала — сама отваливалась. «Всегда чистенькая». Мама не могла нарадоваться на чудо-ребенка.

Она бы пришла в ужас, узнай о моей душевной нечистоплотности.

Я была особенным ребенком. У меня был дар: все хорошее само отваливалось. А если налипало, я сбивала с себя отчаянно, словно пламя. Предавала самых искренних подруг, обманывала доверие близких, и врала, врала… Я не умела обращаться с чужой душой, со своей тоже плохо справлялась, если честно.

Но никто и не ждал от чистой красивой девочки душевной чистоты, не требовал искренности и нежности. Не нужно было об этом беспокоиться. Всем хватало того, что они видели. Никто не ходил в закулисье, так далеко никто не ходил…

Красивая чистенькая девочка — уже слишком много. Она уже прекрасна. Она уже совершенна.

А мне так хотелось показать им все уродство этой красоты.

Я училась плохо — мне ставили оценки «за глаза». Разве может «чистенькая красивая девочка» быть глупой?

Я дралась в школе. Учителя заступались за меня. Да разве может «чистенькая красивая девочка» нападать?

Я хамила родителям, а они просто говорили «малышка устала».

Да, малышка устала.

Я кричала так громко. Я измазывалась в самой зловонной грязи. Я творила гадости.

А мне прощали все. Я всегда оставалась «чистенькой красивой девочкой».

Они не замечали ничего.

Меня не замечали.

На стекле отпечатки лбов и щек прежних пассажиров. Подумалось: сколько таких, как я, уезжали в никуда с потрепанным сердцем и ненужными воспоминаниями?

Нельзя было думать о нем. Нельзя.

Но его голос прорывался в голове, с хрипотцой, усталый. Мы наговорили столько дерьма. Да какая разница, мы больше не увидимся.

Я вжалась в кресло, спряталась в пуховик, как в панцирь. Все. Хватит.

Он вообще кто такой?

Я ничего о нем не знала. Мы случайные. Коллизия. Сбой.

Он пригрел меня в ладонях, как птенца воробья, и я повелась.

Жалкая.

Я заставила себя моргнуть, резко и зло. За окном мелькнула табличка со станцией, а я даже не успела прочитать название.

Стиснула зубы. Внутри все саднило. Я дышала через нос, глубоко, будто спасаясь от паники.

«Ты забудешь его. Обязательно забудешь. Через неделю — равнодушно. Через месяц — пусто. Через год — вообще не вспомнишь, как его звали.

Я повторяла это мысленно, как мантру.

Но все равно без него стало холодно.

Я подтянула горловину почти до самых глаз, спряталась в нее, как в нору. Его свитер был теплым, шероховатым, немного жестким и колючим, но все же мягким, как внутренности старой игрушки. Как и сам Рома… И я помнила так хорошо, что он был еще теплым от его тела, когда оказался на мне.

Внутри вязанной ткани я чувствовала его объятия. Жаркие и покалывающие. А может, просто в ткань въелась его нежная забота, та, которой он укрывал меня по ночам. Эта ткань касалась меня на нем, теперь касается без него.

Я вдохнула глубже. Снова. И еще раз. И с каждым вдохом внутри что-то начинало пульсировать, как разбуженный нерв.

Ну не надо, Варя.

Он пах... как пахнет только Рома. Настоящим, телесным, с терпкой примесью технического. Пах его руками, его смехом, его затылком, который я трогала пальцами. Он пах тем, как он смотрел на меня в темноте. С нежным волнением. Тем, как стучала его грудь, когда я прижималась. Тем, как он молчал, когда обоим хотелось кричать.

Я беспомощно уткнулась носом в ткань и закрыла глаза.

Я скучала уже.

Спрятала холодные руки в карманы. Внутри что-то было.

Достала чек из аптеки. Антибиотики, жаропонижающие, заживляющие мази. На крошечной бумажке его теплая забота обо мне. Глаза заслезились. Бережно сложила и вернула обратно.

Здесь еще что-то: мятная жвачка. Я помню этот запах в его дыхании. И пощипывающий холодок на его языке. И движение его челюсти. Он был неразлучен с этими дурацкими пластинками.

За окном замерзшая река, ивы, согнутые ветром, как женщины, которых никто не обнимал. Я перевела взгляд на свое отражение в стекле. Бледное, уставшее лицо, перекошенное болью. Я сегодня героиня дешевой дамы, кто бы мог подумать.

Электричка неслась вперед, а я оставляла все позади. Только сердце, чертов предатель, все еще дергалось в ритме его медленных рассеянных шагов.

…Я выбросил ее из сердца как камень,

Застряла между висками, сука.

Терзает мне душу своими рывками,

Как выжившая после цунами суша.

Рою тоннели в своей пещере,

Похож на кощея, глаза опущены.

Жду, как в больнице, часов посещения.

Каждый день — копия предыдущего.

Ты кому-то достанешься,

Без меня ты останешься.

Время, конечно, рассудит, но

Кто еще так любить тебя будет?

Ты, как кошка бездомная!

Лезешь в пропасть бездонную.

Ну, лови мои маяки!

Какая ж ты все-таки…

Я улыбаюсь, стараюсь не париться.

Двигаюсь дальше, как карта ляжет.

Сердце мое навсегда останется

Звездочкой на твоем фюзеляже.

Что же ты делаешь, мое сокровище?