Чтение онлайн

Никто здесь не жил.

И я не жила.

Я просто осталась, чтобы продолжать без него. Зависла в воздухе, в щели между стеной и потолком.

День девятый

Становилось непросто. Будто вода поднялась по горло и каждое движение давалось с усилием. Приходилось преодолевать сопротивление.

Я не плакала.

Слезы были где-то за грудиной, как разъедающая изнутри гниль. Как скапливающийся гной в нарыве. Он рос, набухал, ныл, но никак не лопался…

Я пыталась.

Правда.

Красила ногти и завивала волосы. Готовила ужины, которые не ела. Смотрела фильмы, которых не запоминала.

Я спала урывками.

Как же это выматывало. Хотелось уснуть крепко-крепко, чтобы забыться.

Но во сне тоже поджидал Рома. И его горячие пронизывающие глаза. То целовал, то орал. То трахал, то топил в нежности.

Я просыпалась измученная им, дрожащая, в поту. Шла в душ. И стояла там. Под струей. Пытаясь смыть с себя его. И тщетно согреться.

У Макса не было для меня тепла. Ни у кого не было того, что было нужно мне. Только у одного чужака. Предателя.

Я просто была.

Как жалкая тень женщины, которую он когда-то любил.

Если любил.

День пятнадцатый

Макс заказывал еду. А я думала о том, как Рома кормил меня с рук. Отвратными жирными сосисками. Которые я готовила себе здесь каждый вечер. Не потому, что вкусно…

Макс присел рядом на диван, осторожно коснулся моей руки.

— Ты стала молчаливой, — сказал он тихо. — Все в порядке? Болит еще?

Болит еще.

Рана на боку хоть и ныла, но понемногу затягивалась. В отличие от дыры в груди, что осталась после одного жестокого мальчишки.

Я повернулась к нему, улыбнулась своей новой стеклянной улыбкой.

— Все отлично. Просто устала.

— Ну тогда пойдем ужинать, — он поцеловал меня в макушку, будто облегченно: не нужно возиться дальше с расспросами.

Я сидела с ним за одним столом, смотрела, как он режет хлеб, и думала, что Рома бы не стал. Рома бы просто отломил. Глупо, резко, как себе, так и мне. И в этом был какой-то вкус. В этом была живость и честность, которых мне недоставало.

Я помнила, как он плевался сквозь свои странные ругательства, если обжигал язык кофе.

И это было забавно. Это было… настоящее.

А тут будто макет жизни. Удобный. Бесцветный.

День девятнадцатый

Макс принес утренний кофе, аккуратно поставил чашку на прикроватную тумбу. На подставку. Его пальцы никогда не дрожали. Его поцелуи были мягкими и безжизненными.

Секс с ним был тихой игрой в любовь. Без запаха, без крика. Пластмассовый.

Я закрывала глаза и представляла другого. Хриплое дыхание, зубы на ключицах, дерганый выдох после грубого рывка. Я цеплялась за простыню, чтобы не вырваться из-под него, из этого липкого, вежливого соприкосновения.

День двадцать третий

Я смеялась за ужином в ресторане. Громко, так, что тряслись плечи, руки, идеально уложенные локоны. Макс решил, я оживаю.

На самом деле, умирала. Каждая вспышка смеха сдирала кожу с груди, вскрывала нутро, будто консервную банку. Я отдавалась этому истошному смеху всем телом и разумом, позволяла подергивать меня, оглушать, только бы не чувствовать ничего кроме.

День двадцать шестой

Не выдержала. Выскользнула посреди ночи из квартиры в пальто поверх пижамы. Снег кусал щеки, лип к ресницам.

Я брела по заснеженным дворам без цели. Только бы не останавливаться, только бы чувствовать что-то под подошвами.

Купила дешевое вино в круглосуточном киоске. Открыла зубами, глотнула жадно. Пойло резануло горло, обожгло желудок. И только тогда я поняла: еще живая.

Села на бордюр. Под ногами трещал лед.

Я смотрела на окна чужих квартир и думала, что он где-то там, дышит. Спит.

Может быть, тоже ищет мой силуэт в темноте…

День двадцать девятый

Я научилась ходить по квартире не цепляясь взглядом за пустые углы.

Научилась целоваться с Максом, не ощущая привкуса омерзения.

Но иногда, клянусь, слышала шаги за дверью. Будто он, наконец, пришел за мной. Открывала: никого.

И вот я стояла перед зеркалом в ванной. Такая привычная, такая чужая.

Новая прическа. Свежий маникюр. Стеклянная улыбка.

Я задушила в себе ту девочку, что поверила в его любовь.

Но выцарапать его из себя так и не смогла…

Рома

День первый.

Плелся домой. Там еще осталось немного ее. На простынях, на подушках, что пахли ее теплыми висками и нежной шеей. Я хотел этот запах. Знал его наизусть, знал, что разорвет нутро к чертовой матери.

Я не успел сунуть ключ в замок, как дверь нырнула внутрь. Яна смотрела на меня из коридора. Улыбнулась даже.

— Я ужин приготовила.

Я ввалился и быстро разделся. Квартира выглядела иначе. Пахла иначе. Хлорка?

Я на секунду застыл и бросился в комнату.

Кровать застелена. Форточки нараспашку.

Дернулся и сорвал плед с дивана.

— Я сменила белье на чистенькое. Хорошо будет спаться.

Сука. Сука. Сука.

Сдавил плед пальцами.

Она выгнала из моего дома даже ее запах.

Варя будто ускользала от меня снова и снова. Я бежал со всех ног, но оставался на месте.

Я едва сдержался, чтобы не завопить. Не хотел пугать Яну. Повернулся и обессиленно опустился на край дивана. Потер лицо в какой-то беспомощности.

Это все? Вот так закончится?

— Ее больше нет, — Яна села на колени на пол у моих ног. Я вскинул глаза. — Она и не нужна тебе, — погладила мои щеки. — Теперь, когда мы ближе, ей не нужно заменять меня. Никому не нужно. Только ты и я.

Желание завыть усилилось.