Чтение онлайн

— Вы говорите о Вэнь Динжу? — переспросил другой экзаменатор, Инь Цзунъян. — Я знаю о нем еще одну историю. У него была прелестная ученица — жена закадычного друга, за которого Вэнь Динжу был готов пойти на плаху. Этот друг прославился как честный сановник, но однажды неосмотрительно выступил против какого-то министра и потерял должность. Тогда он рассердился, обрил голову и ушел в буддийские монахи, поручив заботы о жене Вэнь Динжу. И что же вы думаете, — через год жена написала мужу письмо с просьбой о разводе, порвала с миром и тоже ушла в монастырь. Отсюда можно видеть, что искусство Вэнь Динжу убеждать не знает преград: даже бесчувственный камень склонится перед ним! [198]

Все переглянулись.

— Что касается Чжан Цяня, то он служил секретарем в Корее, при сановнике У Чанцине, — вмешался Хуан Чаоцзи. — Когда Чанцин умер, после него не осталось ничего, кроме солидной недостачи, которую Чжан Цяню пришлось покрывать. Ходили слухи, будто он сделал так потому, что был очень виноват перед У Чанцином!

— А я слышал, что Чжан Цянь сидел в тюрьме, — прибавил Инь Цзунъян, — и вот почему: когда Чжан Цянь сдавал экзамен на сюцая, он выдал себя за уроженца Жугао [199] и даже нашел там однофамильца, которого назвал своим отцом. Этот человек неоднократно требовал с Чжана денег, а когда тот наотрез отказал ему, связался с начальником округа и обвинил Чжан Цяня в непочтительности к родителям. За это Чжана лишили степени и заключили в тюрьму. К счастью, в то время господин Хуан Лифан служил учебным инспектором провинции Цзянсу и помог оправдать Чжан Цяня. Его выпустили. Когда вы вернетесь домой, господин Хуан Чаоцзи, можете спросить обо всем этом у своего отца!

Нам кажется, что наступила пора познакомить читателя с одним из участников беседы — Инь Цзунъяном.

Он был уроженцем провинции Цзянсу, служил редактором в академии «Лес кистей» и намечался на должность цензора. Будучи человеком простым и энергичным, он пуще всего ненавидел знаменитых ученых, но при этом любил наряжаться, держать красивых лошадей, роскошные экипажи и сбрую, так чтобы уже издали было видно, что едет знатный маньчжурский чиновник. В продолжение всего разговора он думал про себя: «Если эти культурные негодяи попадут ко мне в руки, то пусть и не думают, что я их пропущу!»

Самые любопытные истории еще не были рассказаны, когда надзиратель внес сочинения. Каждый экзаменатор взял свою часть и приступил к проверке. Вскоре Сюнь Чуньчжи попалась тетрадка, принадлежащая какому-то уроженцу Цзянсу [200] . Его сочинение блистало возвышенностью идей и обилием ссылок, напоминая стиль, господствовавший в начале династии. Смысл классических книг толковался предельно убедительно и четко. Ответы на вопросы поражали своей глубиной.

— Это сочинение безусловно принадлежит Чжан Цяню! — взволнованно вскричал Сюнь и подозвал к себе других экзаменаторов.

Те тоже в один голос заявили, что это не подлежит сомнению. Оставалось только поскорее поставить на сочинении высшую отметку и послать его к министру Пань Цзунъиню: все были убеждены, что оно завоюет первое место. Обрадованный Сюнь Чуньчжи положил сочинение в рукав и отправился к министру. Пока слуга докладывал о его прибытии, Сюнь стоял в коридоре, смежном со спальней Пань Цзунъиня. Заглянув в просвет дверной занавески, он остолбенел от изумления: на столе возле окна горели две огромные красные свечи весом фунта полтора каждая, ярко озарявшие всю комнату; посредине стояла ароматная курильница. Министр в парадном платье и шапке стоял на коленях перед грудой сочинений, наваленных на столе, и, держа в руках целую связку курительных палочек, что-то бормотал. Окончив молитву, он провел рукой по глазам, словно смахивая слезы, и трижды весьма усердно ударился головой об пол. Наконец он встал, и слуга осмелился подойти с докладом. Министр попросил Сюнь Чуньчжи немедленно войти.

— Смотри, сколько вы мне сочинений наприсылали, — жалобно произнес министр. — Боюсь, я загубил уже немало талантов. Сейчас мне остается только плакать и отбивать поклоны, чтобы искупить свои грехи! — Он указал на груду сочинений, лежащих на столе. — Это все жертвы!

— А я сегодня нашел наконец сочинение Чжан Цяня! — проговорил Сюнь.

— Где же оно? — обрадованно вскричал Пань Цзунъинь.

Сюнь Чуньчжи вытащил из рукава тетрадь и подал министру. Пань нетерпеливо схватил ее и пробежал глазами.

— Можно сказать, «железные туфли истоптал в поисках», а сочинение, оказывается, вот где! Какая досада! Главный экзаменатор уже отдал первое место кому-то другому. Но ничего, мы с ним еще повоюем!

Он приказал слуге следовать за собой, захватил сочинение и отправился к канцлеру Гао Янцзао, велев Сюню подождать в его комнате. Через некоторое время он вернулся радостный и возбужденный:

— Все в порядке, утвердил.

— Как вам удалось добиться этого? — изумился Сюнь Чуньчжи.

— Сначала он не хотел менять своего решения. Но я так горячо его убеждал, что в конце концов он даже рассердился, отшвырнул от себя сочинение прежнего кандидата и воскликнул, что тому придется подождать с первым местом до следующих экзаменов. Да, не повезло парню, — впрочем, мне до этого дела нет!

Сюнь Чуньчжи весело вышел из комнаты министра и рассказал о случившемся экзаменаторам. Все стали поздравлять его. Один только Инь Цзунъян тайком подсмеивался над их глупостью и думал: «Все равно, сочинение Вэнь Динжу я отыскал и забраковал!»

Время летит незаметно. Никто не успел оглянуться, как наступил день объявления результатов. Экзаменаторы в парадной одежде собрались в специальном зале и стали вскрывать сочинения, начиная с завоевавшего шестое место. Имена прошедших громко выкликались и тут же заносились на доску. Среди них было много видных ученых вроде Цзян Бяо, Ми Цзицзэна и других. Не были упомянуты только Чжан Цянь и Вэнь Динжу. Министр Пань не слишком волновался, так как думал, что они окажутся на первых местах.

Уже смеркалось. В зале зажгли тысячи красных свечей и шелковых фонарей, от которых стало светло как днем. Настроение у всех было приподнятое. Когда объявили, что сейчас огласят имена первых пяти выдержавших, министр Пань Цзунъинь приложил ладонь к уху, уверенный, что первое имя, которое выкликнут, будет: «Чжан Цянь из провинции Цзянсу». Однако глашатай не сумел угодить ему и отчетливо произнес имя какого-то Лю Ни. У министра борода встала дыбом. Тем временем Сюнь Чуньчжи нашел сочинение, которое отложил в сторону главный экзаменатор, и распечатал уголок. Ну конечно! Там черным по белому было написано имя Чжан Цяня! Когда он сказал об этом министру, тот лишь молча рот разинул, словно немой, проглотивший стручок перца.

Список уже был заполнен, поэтому все стали расходиться. В расстроенных чувствах, повесив голову, вернулся домой и Пань Цзунъинь.

После испытаний при дворе, которые не замедлили вскоре последовать, новые цзиньши гурьбой повалили с визитами к Пань Цзунъиню, чуть не стоптав ему порог. Министр милостиво принимал каждого персонально, и только несчастный победитель столичных экзаменов все время натыкался на закрытую дверь. С каждым разом его охватывали все большие сомнения, и от этого он стал являться еще чаще.

Однажды в начале июня, когда министр вернулся с дежурства во дворце, привратник доложил ему:

— В связи с истечением срока службы в Хубэе в Пекин прибыл господин Цянь Дуаньминь. Вот его визитная карточка…

Министр обрадовался.

— Проси! Проси! — вскричал он.

— Кроме того, вас дожидается лауреат столичных экзаменов Лю, — добавил привратник.

— Какой там еще лауреат? — выпучил глаза министр. — Я его все равно не приму.

Привратник не посмел возражать и тотчас удалился.