Цветы в море зла
Шрифт:
— «Свежие цветы».
— Слишком старо!
— «Весь год думаю о тебе».
— О ком это я должна думать? — подозрительно спросила Цайюнь.
— Ну, тогда «В чайном домике». Интересная песенка!
— С ума сошел! — воскликнула Цайюнь.
Афу засмеялся:
— Есть еще «Восемнадцать объятий»: и новая и живая!
Он заиграл на фисгармонии китайский мотив. Цайюнь усмехнулась, отвернулась от него и спокойным, высоким голосом запела. В одно мгновение люди, проходившие мимо, столпились у ворот посольства, желая послушать, как поет жена китайского посланника.
Цайюнь вся отдалась пению, как вдруг заметила, что через толпу пробирается знакомый ей немецкий офицер. Она высунула голову в окно. Какая-то вещь соскользнула с ее волос и, сверкнув в воздухе, упала на улицу. Вскрикнув, Афу оторвался от фисгармонии и побежал вниз по лестнице.
Воистину:
Фиолетовый феникс был не в меру кокетлив, И в порыве веселья лотос выронил он. В это самое время к заморскому дому Приближался, ликуя, краснотелый дракон!Желающие узнать, что выронила Цайюнь, могут прочесть следующую главу.
Глава пятнадцатая
НЕМЕЦКИЙ ЛЕЙТЕНАНТ В ДЕНЬ ПРАЗДНИКА МАСЛЕНИЦЫ ЯВЛЯЕТСЯ К ГЕРОИНЕ. СЛАВЯНСКАЯ НАЦИЯ, НЕ ЩАДЯ ЖИЗНИ, БОРЕТСЯ ЗА СВОБОДУ
Увидев юношу, пробирающегося сквозь толпу, Цайюнь высунула голову в окно, но в этот момент с ее волос соскользнула платиновая заколка в форме коробочки лотоса, украшенная жемчугом и бриллиантами.
— Ой! — вскричала Цайюнь. — Скорее посмотри: что у меня упало с головы?
Афу оставил фисгармонию и, подскочив к Цайюнь, стал внимательно разглядывать ее прическу.
— Ничего. Хотя погодите! Не хватает одной из новых бриллиантовых заколок! Побегу искать!
Он стремглав бросился вниз по лестнице и, вылетев в коридор, с разбегу наскочил на старого слугу, который спешил в канцелярию, держа в руках иностранный конверт с золотой каемкой.
— Ты куда несешься?! — схватив Афу, закричал старик. — Что у тебя, глаза повылазили?!
Афу узнал старого хозяйского слугу Цзинь Шэна.
— Отпусти скорее! — взмолился он. — Госпожа послала меня с поручением!
Цзинь Шэн гневно выкатил глаза.
— Ах ты выродок! Сбил человека, да еще оправдываешься?! Знаю я, какие у вас дела с госпожой, ни об одном прямо и сказать нельзя! С утра до вечера липнете друг к другу, как растаявшие леденцы, будто между господами и слугами и разницы уж никакой нет! В коляске вместе катаются, в театре сидят, в садах гуляют! Им все равно, где забавляться! Пользуются тем, что господин за ними не следит, и средь бела дня выкидывают наверху разные штучки! Теперь ни с того ни с сего петь начали, полную улицу бездельников собрали! Только Китай позорите!
Казалось, ворчанию старика не будет конца. Афу притворился, что ничего не слышит, и, вырвавшись, стрелой помчался на улицу. Когда он добежал до ворот, толпа уже разошлась. Посреди улицы стоял городовой, а рядом резвились китайские ребятишки.
Увидев Афу, они бросились к нему.
— Дядя Афу! — крикнул один из них. — Ты обещал мне цепочку от часов! Помнишь?
— Правильно, а мне восковой мундштук! — подхватил другой.
Третий, постарше, засмеялся:
— Довольно клянчить! Неужели вы не видите, что он зря болтал?
Афу оттолкнул их.
— Не бойтесь, не обману! Только сейчас госпожа уронила бриллиантовую заколку! Помогите мне найти, тогда всех награжу!
— А где?
— Вот здесь, под окном!
Мальчишки разделились на группы и начали искать. Афу также внимательно осмотрел все место под окном, но заколки и след простыл. Он уже утратил всякую надежду найти ее, когда на углу показались Куан Чаофэн с переводчиком. Заметив, что Афу ползает по земле на четвереньках, они приблизились и спросили, что произошло.
Афу рассказал про потерянную заколку.
Куан Чаофэн усмехнулся:
— Когда мы уходили, на улице было полно народу. Наверняка кто-нибудь подобрал. А кто — поди сыщи!
— Вещь-то хоть стоящая? — осведомился переводчик.
— Недавно куплена! За пару тысяча лян! Как не стоящая?!
— Тогда надо скорее заявить о пропаже!
— А кому? — спросил Афу.
Переводчик указал на городового:
— Ну вон хоть ему!
— Афу не умеет говорить по-иностранному! — ухмыльнулся Куан Чаофэн. — Скажи за него!
Переводчик подошел к городовому. Долго тараторил что-то непонятное, потом вернулся и сказал, что городовой обещал произвести розыски — только нужно знать, какая была заколка.
— Есть вторая такая же! — воскликнул Афу. — Я сейчас принесу!
И он взлетел наверх. Куан Чаофэн с переводчиком вошли в посольство, миновали коридор и оказались в канцелярии. Несколько сотрудников что-то строчили. Заметив Куана и переводчика, они встали и сообщили, что у посланника есть к ним дело — он ждет обоих в своем кабинете.
Вскоре Куан и переводчик подошли к библиотеке, где обычно занимался посланник. Откинув портьеру, они увидели Цзинь Вэньцина, мирно сидящего над сличением «Записок о деяниях основателя династии Юань» с «Историей монголов» Рашид-ад-дина. При виде Куана и переводчика он поднялся.
— Сегодня из министерства двора прислали официальную бумагу. Интересно, в чем дело? — сказал Цзинь, протягивая переводчику конверт с золотой каемкой.
Тот распечатал письмо, пробежал его глазами и закивал головой:
— Да, да! Сейчас в России отмечается крупный праздник, который называется масленицей. В каждом доме вывешивают гирлянды и флаги, поют песни, пьют вино. По случаю этого праздника русский царь девятого числа устраивает грандиозный бал в Зимнем дворце и просит пожаловать на него послов всех государств с супругами. Это приглашение от министерства двора, в котором говорится, что в назначенное время министр сам приедет за вами!
— Прекрасно! — промолвил Куан Чаофэн. — Нам снова представляется случай расширить свой кругозор!