Чтение онлайн

— Странно! — произнес Цянь Дуаньминь. — А вы, учитель, не знаете причины его разжалования?

Гун Пин заерзал на кане и, придвинувшись к столику, наклонился почти к самому уху Цяня.

— Вначале никто ничего не понимал, а те, кто знали, не хотели говорить. Но потом я нашел одного евнуха, который часто приносит мне подарки от императора в праздничные дни, и тот по глупости все разболтал…

— Что же он сказал?! — нетерпеливо перебил Цянь Дуаньминь.

— Он сказал, что этот Юй Минь был хорошим другом главного евнуха Ляня. Поговаривают, что и должность начальника области сосватал ему главный евнух. Сегодня, узнав, что его подопечного вызывают на аудиенцию, Лянь понял, что от этого зависит очень многое. Бросил все свои дела во дворце и поспешил к Юй Миню, чтобы дать ему последние наставления. Лянь самолично обучил его, как вести себя, что говорить и прочее. Когда я увидел Юй Миня, он как раз шел из комнаты Ляня, изрядно им нашпигованный, прямо на аудиенцию. Поднявшись в зал Самоусовершенствования, он откинул мягкую занавеску и узрел перед собой драконов лик. Согласно придворному этикету, Юй Минь тотчас сорвал с головы шапку, ударился головой об пол, пожелал многих лет старой государыне и государю, а затем, снова надев шапку, опустился на колени в специально очерченном кругу, на несколько аршин дальше подушек, на которые обычно опускаются члены Государственного совета.

Юй Минь был чрезвычайно доволен ловкостью, с которой он проделал эту операцию. Он выполнил все церемонии, предписанные маньчжурам, и это безусловно должно было понравиться государю. О нем, конечно, прогремит слава как о сановнике, безупречно соблюдающем этикет! Скромно потупив глаза, он приготовился слушать вопросы монарха, но неожиданно император, произнеся несколько обычных фраз, спросил его:

— А ты когда-нибудь учился?

Перепуганный Юй Минь с трудом выдавил из себя:

— Учился, ваше величество.

— Значит, ты умеешь писать?

Юй Минь вздрогнул.

— Умею, — тихо ответил он.

Вдруг на пол со стуком упали какие-то предметы и император произнес:

— Напиши свою биографию!

Юй Минь увидел перед собой бумагу и кисть. Сначала, когда он отвечал на вопросы императора, ему удавалось сохранять интонацию четкой, а лицо спокойным, но теперь, получив приказ написать свою биографию, он почувствовал себя так, словно ему вынесли смертный приговор. Лицо его стало белым как мел, глаза от ужаса полезли на лоб. Он взял кисть, расстелил бумагу, долго возился, — до тех пор, пока с кончика его носа не стали одна за другой падать капли пота, — но на бумаге не появилось ничего, кроме нескольких корявых черточек. Прошло две или три минуты.

— Если ты не умеешь писать по-китайски, то ты, вероятно, не забыл нашего государственного письма? — с убийственным спокойствием промолвил государь. — Пиши по-маньчжурски.

Но бедный Юй с тех самых пор, как покинул материнскую утробу, не имел понятия о письме. Кисть он держал примерно так же, как иностранцы держат китайские палочки для еды: торчат они у них во все стороны, а захватить ничего не могут. Откуда было Юю знать разницу между китайскими иероглифами и государственным письмом? Император холодно усмехнулся и вдруг закричал в сердцах:

— Убирайся вон! Иди к своим кладовщикам!

Юй Минь, который давно уже был готов провалиться сквозь землю, услышав этот приказ, простерся в благодарности на полу, обхватил голову обеими руками и, словно мышка, выскользнул из тронного зала.

— Ну и наглец же этот Юй! — пораженный, воскликнул Цянь Дуаньминь. — Не зная ни одного иероглифа, водить двор за нос и получить важную должность!.. Да за такие вещи снижение на три ранга — это просто огромная милость! Но почему император послал его к кладовщикам?

— Я сначала тоже не понял, — улыбнулся Гун Пин. — А потом мне рассказали, что этот Юй Минь работал подручным в серебряной кладовой. Ты ведь служил одно время чиновником в казначействе и, наверное, знаешь тамошние порядки?

— Знаю, да не очень подробно. Мне известно лишь, что место подручного получается по специальной рекомендации маньчжурских князей. Но какая выгода от этой должности, не понимаю. Неужели она достойна, чтобы такие высокопоставленные люди поднимали вокруг нее шум?

— Смешно и противно говорить! Ведь у этих титулованных особ нет постоянных источников дохода, и они рассматривают государственную казну, в которую стекаются подати со всех провинций, как свое наследственное поместье, а слуга кладовой для них — семя, которое они роняют в плодородную почву. Стоит им рекомендовать на место нескольких слуг, как поле засеяно, причем каждое хорошее зерно приносит им миллионные урожаи. Из года в год они снимают эти урожаи, как же им не поднимать шума вокруг подобных вакансий!

— Почему вы говорите о хороших и плохих зернах? Ведь речь идет только о подручных…

— Что вы! — воскликнул Гун Пин. — Слуги там делятся на множество разрядов. Обычный слуга просто «выносит в поясе». Его возможности ограничены. А вот у весовщиков вся власть в руках: и расход и приход полностью зависят от их произвола.

— Ну, если князья живут за счет казны, им, конечно, есть прямой смысл добиваться, чтобы там работали их люди, — согласился Цянь Дуаньминь. — Но с какой стати слуги трудятся на других и идут на такой риск?

— Э! Весовщиками становятся только особые проходимцы. Познакомившись с каким-нибудь титулованным лицом, они добывают себе место слуги в кладовой, а потом шесть десятых краденого отдают покровителю, а четыре оставляют себе. Впрочем, и эти четыре десятых они делят между своими собратьями: иначе их предадут или ограбят!

— Но ведь в казне очень строгий контроль, — недоумевал Цянь Дуаньминь. — Я часто видел, как слугу, входившего в подвалы, заставляли раздеться догола и надевали на него специальную одежду из грубой материи, плотно облегающую тело. Разве может он что-нибудь вынести?

Гун Пин улыбнулся:

— Чем строже устав борьбы с злоупотреблениями, тем хитроумнее способы, которыми его обходят. Это непреложная истина! Стоило казначеям понять, что в одежде много не вынесешь, как они пораскинули мозгами и превратили в великолепную сокровищницу свой задний проход. Но для того, чтобы уметь пользоваться этим амбаром, тоже нужна помощь опытного наставника. Год-два надо поучиться, а уж потом только начинать. Самая лучшая «сокровищница» может вместить до трехсот серебряных лянов. Форма слитков в разных провинциях не одинакова, наиболее удобными считаются овальные, цзянсийские. Их заворачивают в тонкую ткань, смазанную парафином, и тогда их можно набить уйму. Однако при выходе из подвалов слуга согласно правилу должен хлопнуть в ладоши и перепрыгнуть порог. Малейшая неосторожность, и слитки могут вывалиться; казначеи называют это «класть яйца». А тогда трудно предугадать, что с тобой будет: обезглавят, удавят либо сошлют. Не правда ли, как это все забавно и вместе с тем отвратительно?!