Чтение онлайн

Желтые лепестки калужниц и диких ирисов, распустивших свои цветы у края воды, блестели на ярком солнце, словно золотые монеты. Мхи и лишайники под деревьями казались нефритовыми и шафранными.

В утреннем свете все, что ночью казалось таинственным, волшебным, неземным, стало ярким и радостным.

Маркиз увидел, что Хобли уже разжег огонь, который погас за ночь. Теперь языки пламени весело плясали, и в мареве поднимающегося вверх горячего воздуха чуть подрагивало усыпанное цветочными лепестками ложе, которое приготовили для них цыгане.

На нем среди пестрых лепестков были небрежно разбросаны драгоценные ожерелья, которые он ночью снял с шеи Савийи.

Он распустил ее волосы, чтобы целовать их благоуханный шелк, а она трепетала от страстных и нежных прикосновений его рук и губ.

«Неужели на свете действительно возможно подобное счастье?» — потрясенно спросил себя маркиз.

— Доброе утро, Хобли! — поздоровался он со своим верным камердинером.

— Доброе утро, милорд.

— Вам было не очень трудно нас отыскать? — с улыбкой осведомился маркиз.

— Пришлось немного побродить по лесу, ваша милость. Я принес вашей милости вина к ленчу — оно охлаждается в озере.

— Вода холодная?

— Освежающая, милорд.

— Тогда я, пожалуй, рискну ее попробовать.

С этими словами маркиз направился к озерцу и, сбросив халат, кинулся в воду. Как и обещал Хобли, вода оказалась освежающе — прохладной, но не слишком холодной.

Когда маркиз, поплавав, вышел на берег, Хобли побрил его, а потом, когда все услуги камердинера были оказаны, снова вернулся в поместье.

Некоторое время маркиз сидел, глядя на огонь костра, а потом встал и вернулся к кибитке.

Усевшись на край низкой кровати, он стал любоваться Савийей, которая по-прежнему спала. Но, спустя несколько секунд, словно почувствовав на себе его взгляд, она открыла глаза.

И в них мгновенно вспыхнул огонь, не понять который было просто невозможно. Когда маркиз наклонился к ней, она тихо вскрикнула и обвила его руками за шею.

— Это правда! — прошептала она. — Я так боялась проснуться и увидеть, что прошлая ночь была… всего лишь сном!

— Тебе было так же необычайно хорошо, как мне, дорогая?

— Это было такое невероятное счастье! Я не ожидала, что наша любовь может оказаться настолько дивной!

Он приник к ее губам и, ощутив нежный и в то же время страстный отклик, забыл обо всем. Их поцелуй становился все жарче и жарче, пока оба снова не унеслись из этого мира туда, где существовала только их любовь…

Уже намного позже Савийя поспешно выбралась из кибитки и направилась к костру.

— Ты, наверное, страшно проголодался! — воскликнула она. — Только совсем плохая жена может допустить, чтобы ее муж столько времени оставался без еды!

— У меня была сильная жажда, но кое на что другое! — с улыбкой ответил маркиз, любуясь тем, как Савийя смущенно краснеет.

Она быстро начала разбивать в мисочку свежие яйца, которые принес им заботливый Хобли, а потом, смешав их с какими-то душистыми травами, поджарила на костре.

И все время она чувствовала на себе взгляд маркиза и невольно смущалась тем, что на ней надет только тонкий шелковый пеньюар и волосы у нее не прибраны и спускаются ей на плечи и спину.

— Ты меня смущаешь! — запротестовала она наконец.

— Мне ужасно нравится, когда ты вот Так смущенно краснеешь, — снова улыбнулся он.

Савийя подала ему завтрак, и он с аппетитом съел все, что она для него приготовила. Потом, когда она собрала тарелки и прочую посуду, собираясь вымыть ее в озере, маркиз сказал:

— Оставь все Хобли, Савийя, и иди ко мне.

Она дразняще улыбнулась ему:

— Ты мне приказываешь?

— Конечно! А ты откажешься мне повиноваться?

— А что бы ты стал делать, если бы я отказалась?

— Унес бы тебя в мой замок, заточил в темнице и там терзал и мучил, пока ты полностью не подчинилась бы моей воле — безоговорочно и целиком. Я безумно тебя люблю, сокровище мое, но я буду твоим господином.

Савийя неуверенно смотрела на него, пытаясь понять, говорит ли он серьезно или шутит.

— Подойди ко мне, дорогая, — тихо проговорил он.

И тут она стремительно кинулась к нему в объятия, словно ребенок, которому нужна защита.

Долгие часы этого жаркого дня они лежали на солнце и говорили о себе и об их любви.

Ближе к вечеру, когда жара стала невыносимой, маркиз уговорил Савийю искупаться в озере.

Глядя, как она плывет, он думал, что невозможно представить себе ничего прекраснее ее белоснежного тела, которое просвечивало сквозь серебристую рябь прозрачной воды.

Казалось, она принадлежит этим деревьям, цветам, и таинственным лесным теням. Когда она, наконец, вышла из озера, вода блестела на ее теле, словно капли росы. Он крепко притянул Савийю к себе, словно испугавшись, что потеряет ее.

— Теперь я точно знаю, — проговорил он своим звучным голосом, — что ты — водяная нимфа, и, если я не буду крепко держать тебя, ты исчезнешь, словно утренний туман, и мне уже больше никогда не удастся тебя отыскать.

Она тесно прижалась к нему и обхватила руками за плечи, наслаждаясь его поцелуями, сначала нежными, а потом жаркими и настойчивыми. И вскоре он подхватил ее на руки и унес обратно к усыпанному лепестками ложу, на котором они провели почти всю ночь.

День уже начал клониться к вечеру, когда маркиз сказал:

— Нам пора идти, дорогая.

— Идти? Куда идти?

— Домой, — ответил он. — Скоро состоится наша свадьба.

— Свадьба? Но ведь мы уже женаты!

— Я не стану спорить: мы уже связаны нерасторжимыми узами, — согласился маркиз. — Но в то же время, Савийя, я хочу жениться на тебе в соответствии с английскими законами. Наш брак должен получить благословение церкви — моей церкви, хотя я надеюсь, что когда-нибудь она станет и твоей тоже.

Савийя несколько секунд молчала, опустив голову: казалось, она старается найти слова поточнее, чтобы выразить свои мысли. Наконец она сказала: