Чтение онлайн

Старичок от газетки своей оторвался.

"Сумочку можно поставить на полку,-посоветовал, перец сушеный.- Давайте я помогу…"

Помоги, помоги, разорви свою грыжу, старый дурак.

Гусыня захлопала крыльями.

"Ой, спасибо вам! Не надо, спасибо!
– И сумку ногами прижала. Есть, есть в сумке добро. Еще одну пуговицу расстегнула на кофте, платочком лицо потное вытерла.- Ах, как здесь душно! Замаялась я с этой дорогой…"

"Замаялась…" Слово не наше. На "а" говорит. "Акай", акай, а мы посмотрим, послушаем.

Была бы охота слушать. К сыну едет. Сын офицером служит. Телеграмму ей дал. Мама! Приезжай к нам на свадьбу". Езжай, езжай, душа потная. Свадьба хорошая будет у сына. Ты сумку добра подаришь снохе, и Хрущевы свои пивные подаришь. Вижу, где они у тебя. На левой груди в лифчике спрятаны. Аюбой-каждый увидит. Ты левую грудь пальцами трогаешь. Толстая пачка, чую, толстая. Левая грудь больше правой. Щекотно тебе от твоих пивных денег. Не доберусь. Не успею до Алуата добраться. Чтоб ты уснула! Спи, спи, усни! Ты поспать любишь, ты свое тело толстое любишь! Усни, усни!

Нет, не хотела гусыня спать. Колбасу из сумки достала. Не на свадьбу везла колбасу. На вокзале купила. Из дохлой собаки была колбаса. На свадьбу другую везла, в сумке две палки стояли, в пленку завернутые. Обрадуется сноха! Поцелует тебя в пухлую грудь, Там, где Хрущевы запрятаны, поцелует,

"Порезать у вас не будет чем?" - спросила.

Дедок из кармана ножик достал. Ничего себе ножик у старого таракана. Таким ножиком людей убивать в темном месте.

"Позвольте,.."

Режь, режь, тебе тоже отломится…

"Спасибо вам!-Гусыня в сумку полезла.- Яблочек не хотите? Из нашего сада яблочки…"

Ах, ах, свет небесный. Сейчас будет хвастаться. Какой у нее сад- огород. И какое она варенье варит.

"Бери яблоко, девушка..,"

Возьму, возьму. В глаза только твои гляну, на самое дно души твоей гляну. Нет у тебя души, Пустота потная.

"Спасибо вам! Спасибо от сердца! Я таких яблок не видела…"

Сто лет бы их не видать - зубы сломаешь.

"Тамбовская антоновка,- гусыня ответила.- Самые лучшие яблоки в мире…"

Ах, ах! Дура ты, дура! Самый лучший в мире - это виноград. И то один сорт - "дамский пальчик". Приедешь - сын угостит.

"Правда, правда, вкусное очень…"

"И колбаску бери. Ешь колбаску, девушка…- На дедка глянула:- А вы что? Подсаживайтесь, не стесняйтесь…"

"Спасибо. Я сыт…" - дедок ответил.

Дурак он твою вокзальную колбасу есть. Он на ту, что в сумке осталась, глаза вострил, Не обломится тебе, дед, читай газету. Ничего, что голодным уснешь, зато - умным.

У гусыни тоже газета была, не для чтения - курицу жареную заворачивать. Любит гусыня курицу. Куриные крылышки пальчиками в перстеньках пощипывать начала. Дай и мне! Дай! Жадюга тамбовская!

Не дала, отрыгнула курятиной.

"Ах, какая дорога длинная!-вздохнула.- Так далеко мой Виталик служит. Ни разу к нему не ездила.- И на меня глянула: -Доедай, доедай колбаску, девушка… Это загар у тебя? Или ты от рождения?"

Загар. Под луной загорала.

"От рождения, тетя…"

"Какой шоколадный цвет кожи… Ты красивая, девушка… - И зубы свои показала - все из пивного золота.- Была я в Сочах, загорала,- начала вспоминать.- Море мне очень понравилось. А рынок - нет. Цены -ну просто обалденные! Помидоры - десять рублей килограмм! Персики - пятнадцать. Это какую зарплату надо иметь?.."

Не обеднеешь, пивная душа. У тебя на левой груди тыща хрущевых лежит. Усни, усни поскорее…

Не хочет гусыня спать.

"А у вас тут почем?" - у меня спросила.

"Помидоры? Или персики?"

"Помидоры хотя бы…"

"Не знаю, тетя. Я на базар не хожу. У нас свои. И помидоры свои. И персики. Вишня, черешня - все свое".

"У вас свой дом?"

"У меня?"

"У родителей, я хотела сказать…"

Вольный ветер мои родители.

"Да, свой, свой, каменный, двухэтажный".

"А сейчас ты домой едешь?"

"Домой…"

"Ты работаешь или учишься?"

"Учусь, тетенька. В училище я учусь… Художницей буду…"

Дедок зашуршал газеткой и посмотрел на меня. Что смотришь? Читай, перец старый.

"Как интересно!" - обрадовалась гусыня.

"Интересно. Очень! Я с детства мечтала художницей стать…- Что я ей говорю? Зачем это ей говорю? Я не это сказать надумала.- Да, тетя, с детства… Я поступила… Очень трудно учиться. Я хотела свое рисовать. А нас "грунт" заставляют делать…"

"Грунт?" - переспросила гусыня.

"Да, "грунт". Мы на рамку мешок натягиваем. Мешок только кубинский подходит. От сахара. А потом олифой мажем, а сверху шпаклевкой. Когда высохнет, мы "кубизм" рисуем…"

"Чего, чего?" - переспросил дедок.

"Кубизм" дурак старый не знает.

"Это клетки. Красные, желтые, синие. На "кубизм" очень много краски идет. Мы краску сами покупаем: "аквамарин", "сурик", "белило". Нам не дают белило… Мешки дают. А краски на свои покупаем…"

"Да, да,- кивнула гусыня, будто что понимает.- В наших учебных заведениях всюду так. У моей сестры мальчик во второй класс ходит. Одни расходы. А говорят: бесплатное обучение…"

"Жизнь дешевле не будет,- пообещал голодный дедок и зашуршал газетой.-Вот пожалуйста… У нас кукуруза - царица полей. А в Японии, пишут, уже воздухом торговать начали…"

Гусыня о цене на японский воздух не стала спрашивать.

Зевнула. Бог мой! Зевнула. Вагон дернулся, покатил. Стучите, колеса, стучите. Спи, не проснись, спи, спи. Дедок нас оставит. Усы прокуренные. Выйдет, выйдет сейчас, не утерпит, подышит дымком, в окно поглядит, о воздухе из Японии помечтает. А ты спи, спи, усни, гусыня моя. Пусть тебя ангелы заберут на небо. Вот так, так, ладошку свою под щеку положи. Ты летишь, ты на небе уже. Там твое счастье, там сноха тебе двойню уже родила. Ты к ней и без сумки доедешь. Не обеднеешь - я знаю, знаю. Такие, как ты, на белой скатерти хлеб белый с маслом едят, на хрущевых спят. Хрущевы худых не любят, Хрущевы толстых любят. Спи, спи, моя гусочка. Вот и дедок спичками загремел. Иди, иди, покури натощак, читатель задроченый. Иди, не гляди на меня. Я тоже сплю, я глаза закрыла, я покой гу сочки стерегу. Уходи, уходи! Стучи колесами, дизель, спи, спи, гусыня. Тебе сейчас сладкий сон снится. Ты свекровью не хочешь быть, ты еще сама молодая, ты сама еще погулять хочешь. Гуляла, гуляла в Сочах с офицером. На базар с ним ходила. Офицер тебе персики покупал, по пятнадцать рублей за кило, помидоры тебе покупал. Ты о таком женихе всю свою жизнь мечтала. Он тебе по ночам снился, когда ты уснуть не могла на перине. На! На! Посмотри на него! Вот он пришел к тебе, твой офицер. Обними его, поцелуй, сапоги сними офицерские. И он тебя поцелует, в правую грудь поцелует, левой у тебя нет и не было никогда. Спи, спи. Вот так, вот он, твой узелок - платочек вышитый. Отпусти, отпусти его. Поцелуй офицера, и ноги, ноги ослабь, ты мешаешь ему. Ему сумка твоя не нужна. Вот так, так, сумка вам не нужна. Ты с офицером лежишь, на мягкой перине лежишь. Он целует тебя. Как он сладко тебя целует-усы у него мягче крыла воробьиного. Тебе хорошо, тебе хорошо с ним. Не буду, не буду на вас смотреть, мешать вам не буду. Все, все, прощай, теща тамбовская! Я ухожу, мне надо уйти. Вот дома алуатские побежали. Дедок уже покурил, сейчас вернется; он в тот тамбур пошел, мне с ним видаться не надо; я в этот пойду. Все, все - меня нет, ухожу. Скорее стучите, колеса: сейчас Алу- ат будет, я пересяду на ахиллейский, меня Ббгдан мой ждет. Прощай, прощай! Сейчас выйду. Ночь меня спрячет, ночь спасет. Как медленно поезд идет, очень медленно. И дверь не открыть. Нет, воздухом двери закрыты. А если попробовать? Нет, нет, крепко закрыты.

"Может, помочь тебе?" - кнутом стеганул по спине чужой голос.

Прощай, воля, Сабина, прощай удача…

Двое стояли в шинелях. Один брюхатый с усами кошачьими, второй горбоносый, облизывал красные губы.

"Помочь, спрашиваю?" - еще раз спросил.

Все. Все. Не успею. Сейчас дверь откроется. Воздух шумит. Угадал, черт казенный, рукой двер^ от меня заслонил,

"Не спеши, не спеши! Дай на тебя посмотреть…- И подмигнул усатому,-Петь! А овечка каракулевая…"

Петя поправил ремень на шинели.